♫…Made up my mind a long time ago.
When the right man came along, somehow I'd know.
Heart as true, eyes as blue, and his smile as white, as a Western sky… ♪
Бенни знает эту песню наизусть, до последнего слова, странно было слышать её сейчас, будто кусок его прежней жизни вернулся на место, когда она играла на фоне оживлённых голосов и задорного звяканья игровых автоматов. Радио Нью-Вегаса крутит её по три раза на дню, даже если не вслушиваться, то всё равно невольно запомнишь её. И она никогда не надоедала. И сейчас… сейчас она звучала на удивление уютно в этом Богом забытом месте.
Бенни даже не может сказать, что это за место. Логово какого-то старателя, куда его привёл Курьер после того как… Бенни поёжился. Что ж, он примерно знает, что это за место.
Примерно возле территории Легиона.
Вся эта легионерская пытка длилась настолько долго, что Бенни успел распрощаться с жизнью несколько десятков раз. А смерть всё не приходила. В какой-то момент Бенни начал молить Бога о ней. И для того, кто находился на грани смерти, он слишком уж часто вспоминал человека, которого пытался собственноручно убить несколько раз. И когда этот человек и в самом деле появился, Бенни подумал, что бредит. Он и сейчас так думает, слишком уж нереалистичный сценарий. Только мир вокруг вполне реален, как и боль во всём теле, как и эта покосившаяся лачуга, как и это радио, из последних сил выплёвывающее мелодию вперемешку с белым шумом. Как и Курьер, что вписывается в это атмосферу пустоты и разрухи как влитой.
Наверное, Бенни здесь смотрится так же чужеродно, как и Курьер когда-то на приёме у «Белых Перчаток». Несколько раз он ловил себя на мысли, что не отказался бы сейчас от такого же длинного и плотного курьерского плаща, даже если от него несёт всеми прелестями Пустоши и он весит как половина самого Бенни. В «Топсе» он годился разве что на тряпки. В Пустоши это было базовой необходимостью, чтобы солнце не спалило дотла, а ветер не обглодал кожу до костей. Тут и без того хватает желающих обглодать кости, к счастью, по пути такие не встречались. Пустошь оказалась сухой и безжизненной, Бенни очень впечатлился, когда увидел буквально перекати-поле — пружинистый комок из сухой травы и веток, прямо как в тех довоенных фильмах. Для него это было что-то такое далёкое и нереальное, что должно было остаться на плёнках старых кинопроекторов, а не быть частью его жизни.
Дорога от того чёртового кургана с крестами заняла целую вечность — по крайней мере так это ощущалось. Курьер был немногословен, а Бенни его вопросами не доставал, еле поспевая за его шагом и буравя взглядом его спину, ожидая, что в любой момент тот к нему повернётся и выкатит список претензий или требований. Но этого не происходило. И, надо признать, Бенни эта неопределённость начинала нервировать. Не то чтобы у него после всего пережитого оставались хоть какие-то нервы. И в момент когда Бенни взмолился о смерти ещё раз, они дошли до этого логова, встретившего их тусклыми светом лампы, полумёртвым радио и негромко тарахтящим генератором. На полках оставались какие-то пожитки, Бенни назвал бы это мусором, но наверняка здесь это имело ценность.
Бенни тяжело проваливается плечом к стене, осматривая помещение — пустые консервные банки, покосившийся столик, кажется, на нём лежит пачка сигарет, но зажигалки нигде не видно. Взгляд упорно избегал высокую фигуру в комнате, пока всё находящееся здесь не было осмотрено дважды. Бенни всё ждал объяснений, почему они здесь? Вязкую тишину нарушало лишь радио.
♫…Let's ride into the sunset together… ♪
Бенни вздыхает, опуская взгляд вниз. Рукава его пиджака безнадёжно ободраны и измазаны грязью, на запястьях краснели следы от верёвок. Если его руки выглядят так, то ему страшно взглянуть на себя целиком. Хорошо, что здесь нет зеркала.
— Ладно, давай начистоту, все карты на стол, — голос Бенни звучит непривычно хрипло, он почти не узнаёт его. — Что это, чёрт возьми, такое было? Тебе за меня заплатили? Кто? Впрочем, неважно. Я заплачу в два раза больше.
Раньше они всегда находили общий язык, стоило только позвенеть крышками, и Курьер сразу и старые обиды забывал, и лез в логово помешанных на взрывчатке фанатиков. В общем, очень удобный инструмент для переговоров, никогда не подводил, а значит и сейчас не должен. Ничего другого у Бенни не осталось.