майор ВВС США, я не помню твою-нашу должность, вечная жертва нашей с Баком связи.

---

Один из самых главных людей в Торп Эбботс — следишь за базой и следишь за нами. Мы обязаны тебе всем: от парашютов до кофе в столовке и времени на сон. Ты летаешь реже многих из нас, но все мы могли спокойно вылететь и, если повезёт, приземлиться только благодаря тебе. И все это знают, Джек. Все тебя уважают и благодарны за твой труд. А уж я-то как благодарен... Я прекрасно помню эту работёнку. И даже если ты не хотел её получать — всё равно спасибо, что тебя поменяли поменялся со мной и позволил мне летать с Баком. нет, я не вернусь обратно в штаб, даже не проси, сам там сиди

Кажется, что ты всегда всё знал. Должность обязывает, конечно, но... Получалось-то это у тебя. Быть со всеми и везде. Следить за ребятами, отправлять Кроза в постель. Замечать мои психи. Ты видел всегда. ты и Брэди Мне, наверное, должно быть немного жаль, что я столь бесцеремонно делал тебя вечной жертвой нашего с Баком флирта... Ну, мне, конечно же, не жаль, но я готов извиниться, если тебе станет от этого легче! я продолжу делать всё то же самое

Ты настоящий командир, Кидд. Жду, что однажды ты сменишь батю на посту главы базы. обещаем не осквернять твой стол

P.S. Сохрани мою куртку, Джеки, Бак сказал, что соскучился по ней.

P.P.S. Сидим с бобром за столом...
        Вдвоём.

---

Нас здесь Баки и Бак! Кстати, мы решили, что ты можешь называть меня с Куртом бобрами. И вешать на штаб таблички типа «бобрам вход воспрещён!» мы всё равно войдём Потому что каждое утро в столовке мы орём песню про бобра.
В общем, с меня приключения, отборное ебланство и рассказы про единорогов. С Бака осуждающий взгляд, очаровательная улыбка и чуть больше лора, чем я шарю. Я вообще не шарю на самом деле, но тебя помню и славно! А Бак у нас умный, он читает, он историю знает. С ним можно подушнить при желании. А я просто секси. С тебя терпение. Просто терпение.
Давай кастовый чат в тг? Мемы, бобёр, вся фигня. Расскажешь про свой пейринг, если он есть? Я готов фанатеть с тобой вместе, давай напишем заявку и найдём тебе кого-то. Ну или не найдём, если тебе не надо, нам вот ещё Чика искать, Кенни, Кроза, кучу ребят...
Поиграем по канону, по упущенным сценам, по АУ-шкам. Мы вот с Баком ещё разгоняем байкерскую АУ, тебя тоже туда вписали, давай кататься после фронта!
С постами всё стандартно, особо требований нет. Посмотрим сначала на вайб, по нему больше понятно сыграемся или да. Разве что я немного тормоз, но зато Бак нормальный. Ну, как обычно, да, Бак умничка.
Надеюсь, ты не против шуток про, а иногда и непосредственно отыгрышей сомнительных семейных связей. Я фанат мемов про маму и папу сотой и уже прописал нам с Баком пару АУ-шек, где Чик — мой батя, а Ив — крёстный. Скачки возрастов и времён идут в комплекте. Будешь дядей, хы.
Жду связи, майор.
я буду петь тебе в голосовухах

ваш пост

Солдат Второй армии всегда остаётся солдатом, этому очень быстро учатся в Малом дворце. И даже праздник — особенно праздник — не повод забывать об этом. Что уж говорить про те случаи, когда во дворец съезжаются отказники со всего света. Вряд ли хоть кто-то из присутствующих гришей способен полностью расслабиться в подобной обстановке. Даже если часть всё равно демонстрирует беззаботность.

Для Каминского подобные мероприятия уже давно стали родной стихией и он не выглядел напряжённым, стараясь уделить часть своего внимания всем, кто в нём, несомненно, нуждался... То есть просто всем. Но и приличия не забывал, как достойный представитель своего ордена. Пока ещё не было повода сменить линию поведения. И права забыть про цель своего нахождения во дворце. Всё же в этот вечер у каждого солдата Дарклинга она была одной. И каждый исполнял свою роль по мере сил. Что гриши, что опричники.

Фёдор совсем недолго смотрит в глаза. Взгляд бегает, перескакивает с детали на деталь, пока мужчина краем разума всё запоминает и анализирует, — слишком застарелые привычки тяжело спрятать даже лучшим актёрам. А служба быстро заставляет их нарабатывать, если хочешь выжить и быть полезен своим товарищам. Учиться смотреть, слушать, чуять то, что невозможно заметить, и всегда быть готовым к любому развитию событий. И иногда всё же заглядывать в чужие глаза с нескрываемым интересом, позволяя людям почувствовать свою важность и исключительность.

К любому развитию событий, поэтому Каминский никак не реагирует на замеченного опричника. Незнакомого, явно новенького, хотя гриш не помнит, когда его приняли на службу. В Малом дворце столь много изменилось за то время, что он колесил по стране в поисках Зеник? Делает себе пометку в памяти о необходимости увидеть чужие личные дела, когда будет относительно свободная минута, и выбрасывает из головы несвоевременные мысли, всё же у него достаточно актуальных дел уже есть в программе вечера. Надо не забывать удерживать уже привычную, но всё же не вечную улыбку и не давать беседе с послом слишком далеко уйти от пользы союза с Равкой вообще и Дарклингом лично. Но вместе с новым незнакомым и слишком уж юным — когда-то и ты был юнцом, но уже солдатом, не тебе судить, Каминский — опричником возвращаются и неуместные раздражения. На вид она даже младше твоей дочери, разве для этого ты служишь? Чтобы сопляки становились солдатами? Но сейчас в этом мире каждый сопляк станет солдатом. Или трупом. Лучше достойно пасть за своего генерала, а не сдохнуть где-нибудь в канаве рабом.

Слишком молодые, неловкие, неумелые... Дети, что с них взять? Фёдор позволяет своим собеседникам отвлечься друг на друга и забыть про его очарование, чтобы осторожно ускользнуть. И спокойно направляется в другую залу, лишь перед самым опричником будто совершенно невзначай замечая того и притормаживая рядом, но в пределах разумного.

— Позвольте, рядовой... м-м, прошу прощения, боюсь, мы не представлены друг другу. Подполковник Каминский, — показательная лёгкая неловкость в тоне от своего невежества не очень хорошо скрывается за слабой улыбкой, но так же быстро, как и подобает любому не очень отвратительному солдату, сменяется уверенным кивком после представления. — Вы так юны, но уже служите Тёмному генералу. Похвально, это многое может сказать о ваших способностях и доблести, — с несколько неуместным смешком возвращается и оттенок нервозности в выражении лица, а взгляд без видимой цели панически скачет вокруг предполагаемой собеседницы, давая предположить, будто кто-то слишком уж издалека начинает своё обращение вместо озвучивания конкретной цели. У многих это не вызвало бы уважения, резко понизив в их глазах чужую ценность как солдата и опасность как врага. Хороший гриш не должен пытаться быть слишком уж вежливым с отказниками, а имеющий положение иногда обязан приказывать для его подтверждения. Но Фёдор не любит казаться сильным и могущественным. Он предпочитает слегка склонять голову и коротким робким взглядом делать разницу в росте менее очевидной. — Вы не видели лейтенанта Петрова? Что-то мне подсказывает, один гость не настолько рад присутствовать на вечере, как хотел бы показать, и может попытаться наделать глупостей...

Дружелюбный сосед человек-паук, жертва ядерного-дикого насекомого, заноза в заднице любого злодея и просто хороший человек - Питер Паркер. Уже только по этому можно заключить, что судьба у него сложилась далеко не тривиальная - ему слишком многое пришлось пережить с самого юного нежного возраста, начиная от столкновения между героями Америки и заканчивая инопланетным вторжением, в результате которого он исчез из реальности на долгие пять лет. Но зато в его жизни появились люди, которые всегда будут рядом и смогут его защитить, такие, которые и сами когда-то не знали, что же им делать со своей силой и как жить с ней дальше. Наверное, он мог бы назвать Мстителей своей семьёй - местами дисфункциональной, но всё же родной и любимой.
Именно тут, уже во время стажировки в "Старк Индастриз", он познакомится с Харли Кинером - мальчиком, однажды спасшим жизнь Железному Человеку. Окажется, что Тони не переставал с ним общаться и во многом помог, включая поступление и стажировку у него в компании. И, если Питер - его бедовый сын, вечно влезающий в проблемы и на пару с волшебниками разрушающий Мультивселенную, то Харли - золотой ребёнок, ищущий себя в созидании картофельных пушек. Харли станет для Питера другом и сдерживающим фактором, а иногда - совсем редко, конечно же, чтобы не портить имидж - соучастником в поиске справедливости. Шуточки, подколки и долгие ночи в лаборатории за изобретением новых фишек для костюма Питера идут в комплекте.

---

Ищу паучка для игры в пейринге!!! Вы, может быть, скажете "пейринг с ноунеймом", и я отвечу "да, но зато с каким"  Они оба как сыновья для Тони, но только одному дали возможность спокойно закончить школу и поступить в универ, а второму на плечи давила великая сила и великая ответственность, и мне было бы очень интересно сыграть на этом контрасте! В комплекте со мной идут также родитель 1 и родитель 2 в виде доктора Стрэнджа, мы небольшая, но очень дружная семья, которую иногда стоило бы лишить родительских прав, но зато мы можем предложить расшатать мультивселенную, поплакать и посмеяться.
От себя добавлю, что играю птицей-тройкой, с больших букв, неспеша и постами по 3-5к, игрой мы тебя обеспечим, в курс дела введём, ты только приходи! Ждём тебя очень сильно

ваш пост

Когда Прайс давал вводную по миссии, в его глазах блестел задорный огонёк, и сначала Гоуст всё никак не мог понять причину такой радости. Долгая, нудная, утомительная слежка за шайкой террористов по сомнительным наводкам, обрывкам чужих разговоров и писем из взломанных почтовых ящиков — прекрасно, Гоусту не занимать терпения и выдержки, и Прайс это прекрасно знает. Маленькая неприметная квартира где-то у окраины города с одним-единственным супермаркетом, где продают удивительно качественные и дешёвые морепродукты — замечательно, Гоуст не ест еду из доставок, особенно на миссиях, и Прайс понимает его опасения лучше, чем кто-либо ещё. Жаркий, палящий, знойный Лиссабон с невыносимой влажностью в воздухе, от которой все лёгкие забиваются будто бы мокрой ватой — сомнительно, но Гоуст элитный боец и не будет жаловаться на отсутствие кондиционера в своей конспиративной квартире. Об этом Прайс тоже был в курсе. Но потом капитан оглашает список, кто, с кем и куда отправится, и Гоуст едва удерживается, чтобы не закатить глаза, услышав имя Соупа.

Не в первый раз лейтенант Саймон Райли оказывается заложником своей непритязательности во всём, включая напарников. Прайс, как водится, в курсе — он же их капитан.

Среди пёстрой толпы людей, заполонившей площадь Росиу, Гоуст держит в прицеле крошечную точку, смотрит, как Соуп передвигается между кофейнями, периодически останавливаясь и делая вид, что изучает буклеты, напиханные тут на каждом углу, смотрит, как нагибается и в тысячный раз завязывает шнурки. В наушнике его приглушённый голос выдаёт очередную тупую шутку, Гоуст бы поставил её на пьедестал рядом с “Почему гном отказался от боксёрского поединка? Решать вопрос грубой силой как-то мелочно” и “Какой уровень владения английского у террористов? C4”. Гоусту от всего этого — тесно даже здесь, на крыше дома в двух кварталах от площади, потому что Соуп умудряется занять собой все пять органов его, лейтенанта Райли, восприятия, и это нихрена не приятное откровение, когда ты находишься на важной разведывательной миссии.

Он пропускает шутку мимо ушей. Он молчит и на следующем вопросе, хотя прекрасно знает, что вид ему на самом деле нравится — и он сейчас даже не про шумный и жаркий Лиссабон, который ему приходилось терпеть. Он едва не решает промолчать и на следующий словесный выпад, чтобы Соуп, наконец-то, угомонился и перестал привлекать внимание болтовнёй с самим собой, но пальцы уже сами тянутся к рации и нажимают на кнопку:
— Не отвлекайся, МакТавиш.

Это всё равно, что поманить щенка косточкой — Гоуст знает, они работают вместе уже достаточно времени, чтобы этот паттерн уложился в памяти. Джон МакТавиш ничем не лучше молодого щенка немецкой овчарки, воспитанием которых занимались кинологи на их базе в Америке. Ты дрессируешь верного сослуживца или ласкового друга? Выбирай осторожно и не поддавайся на провокации. Лейтенант Райли облажался, а Прайс, кажется, его проёбам только рад.

Гоуст отводит винтовку в сторону, сканирует лица и фигуры людей вокруг. В спину припекает лиссабонским солнцем, прямо между лопаток, закрытых тканью чёрной футболки, как будто развели пожар, и Гоуст чувствует себя парализованным ужом на сковородке — страдает молча. Жаль, нельзя было скинуть террористам расписание с желательными окошками для переговоров, а то к семи вечера жара уже начинала спадать, и влажный туман в голове хоть немного, но рассеивался.

Жаль, нельзя было вернуться назад во времени и перетасовать карты, потому что Саймон Райли не ставил под сомнения авторитет и приказы капитана Прайса. Они с Соупом действительно были хорошей командой, сколь невыносимым бы МакТавиш не был. А значит, повода для перестановок тоже нет.

В прицел попадает трое — они, оглядываясь, усаживаются у стола с зонтиком около МакДональдса, парень в белой полосатой футболке-поло тянется вверх, чтобы что-то поправить, и Гоусту хватает этого мгновения, чтобы увидеть рукоять пистолета за поясом его штанов.

— Вижу цель за столом у МакДональдса. Трое. Вооружены, — тут же передаёт он, мельком глядя на часы на руке — они задержались на двадцать минут. Достаточно, чтобы начать подозревать худшее. — Действуй тихо.

Прайс был прав, отправляя сюда Соупа. Жизнерадостный улыбчивый турист с широкой белой улыбкой и солнечными очками, съехавшими вниз по переносице, решивший перекусить наггетсов, вызовет гораздо меньше вопросов, чем хмурый мужик в татухах, в капюшоне и в маске. Не то, что другие ребята справились бы хуже, они все — профессионалы, и всё же…

— Я слежу за ними. Если что-то пойдёт не так, обеспечу путь отхода.

И всё же в глубине души он рад, что с ним сегодня именно Соуп.

Ты так похожа на мою погибшую от рук жестоких детей любимую сестру; но при этом очевидно, что ты - не она, ты совсем другая. Мы встретились не в самое лучшее для нас обоих время: ты - после того, как твои сбывающиеся видения о чьей-либо смерти были использованы в скверных целях, а я остался в "Пересмешниках" в одиночестве. Я научил тебя всему, что знал сам - умело воровать, искусно врать, и ты оказалась прекрасной ученицей. Для меня привязанности к другим - это слабость, однако тебе готов это простить; в конце концов, слова мои пусты, когда я сам утешаю тебя, или обманываю при необходимости, лишь бы ты грустила меньше.

Ты грезишь о Фаэтоне, и я даже немного завидую Белль и Вайзу. Знаю, что ты любишь меня по-своему, однако интересно, каково это - быть объектом обожания, даже поклонения? Они спасли тебя, сами того не зная, и, полагаю, за это я им благодарен. Может быть, поэтому и помогаю тебе до сих пор часто с ними пересекаться, сотрудничать, хотя главная история уже закончилась.

И всё же не забывай меня, Вивиан. "Пересмешников" ждут великие свершения, и о наших делах Нью-Эриду будет долго вспоминать.

---

I'm so sorry, заявки мне не очень удаются, но я старался. Вообще мне кажется, что хойо дам слишком мало инфы про Хьюго и Вивиан. Как они встретились? Как они сработались вместе? Мысли Вивиан, пока она думала, что Хьюго предал ее и прокси (или она знала о его плане, но ловко скрывала)? Их будние дни? Хочу как назойливый старший брат по утрам трепать волосы своей названой младшей сестренке, по возможности защищать ее от всяких угроз (но она обязательно захочет делить все невзгоды с Хьюго), может быть, поддерживать ее начинания по продаже мерча с прокси… за маской пересмешника, конечно. Приходи, нам столько всего надо прожить и рассказать друг другу.
Пишу от третьего лица в настоящем времени без птицы-тройки, стараюсь хотя бы раз в неделю выдавать посты (очень учусь писать их быстрее). От тебя прошу только не пропадать без предупреждения (лучше скажи мне сразу, если что-то не понравится) и не использовать лапслок (я слепой очкарик). Любишь разговоры в тележке - прекрасно, буду закидывать артами; не любишь - ничего страшного, не настаиваю на активном общении. Давай сыграем красивую, теплую, местами трагичную, мрачную, историю.

ваш пост

Ему не нужно напоминать самому себе, что всё это – его вина. Неважно, что, скорее всего, ситуация в любом случае вскоре разрешилась бы кровопролитием; какая разница, был бы это Священный Поход на Киркволл или храмовники в итоге уничтожили бы всех, кто показался им подозрительным, пока магов в городе, а желательно и во всём Тедасе, вообще не осталось. Андерс не желал смерти Эльтине, однако её бездействие, желание решить всё миром, когда насилие не останавливалось, а только разрасталось, раздражало его. Поэтому всё закончилось взрывом церкви – нужно было разбить хрупкое равновесие, наконец-то решить судьбу, будущее магов раз и навсегда.

Правда, решать за всех – не его сильная сторона. Некоторые маги наверняка хотели бы и дальше жить в Кругах, а Андерс своим поступком не оставил им выбора. С другой стороны, рассуждал он (и Справедливость поддерживал его в мыслях), теперь они хотя бы узнают вкус свободы. Будут сражаться и, вероятно, погибать за право существовать на свободе, не находиться в тюрьме. Нет Андерсу оправдания в его действиях, но он и не сожалеет об этом. Это было правильно. Это было справедливо.

Несмотря на это, второй день он живёт как в тумане, словно находится не в своём теле, а наблюдает со стороны. Кажется, что вот-вот он проснётся в поместье Амеллов, в постели Мариан, она пожелает ему доброго утра, поцелует на прощание и побежит кого-нибудь спасать в Киркволле… снова. Но пробуждения не происходит, и Андерс продолжает покорно следовать за Мариан и товарищами… если они его ещё считают своим другом… молча, не глядя ни на кого, даже на свою любимую. Особенно на неё.

Мариан всегда помогала ему в борьбе за свободу магов, несмотря на неодобрение некоторых её спутников. Только вот всему есть пределы, и он не мог предугадать реакции Мариан на его решение взорвать церковь. Даже если бы она согласилась помочь с этим, как можно было втягивать её в это безумие? Лучше бы она ненавидела и прикончила его, ведь из-за него Мариан второй раз лишилась дома и спокойной жизни.

Однако она почему-то выбрала его, оставила его в живых даже после всего, что он совершил. Андерс не заслуживает такую прекрасную, понимающую женщину.

Маг слегка вздрагивает, когда перед его потухшими глазами внезапно появляется плошка с бульоном. Он честно забыл, что такое еда и сон за короткое время, которое теперь кажется вечностью.

– Я… – начинает говорить с хрипотцой и сразу же откашливается; даже двухдневное молчание не особо полезно для голоса. – …не голоден.

Но берёт плошку в руки, глядя в неё, всё ещё избегая смотреть на Мариан. Нет желания спорить, когда они и так ходят по тонкому, хрупкому льду.

– Не знаю. Полагаю, я должен быть польщен таким статусом, может быть, мне полагается медаль за него? – тень улыбки появляется на его лице и тут же пропадает. Андерс предупреждал её, что является опасным человеком, особенно с лишним пассажиром в голове. Её предупреждали и другие, маг уверен в этом – от их товарищей он получал полушутливые-полусерьёзные угрозы и знал, что они с ним сделают, если он хоть как-то ранит Хоук. Пожалуй, торчащий из его сердца болт был бы прекрасным наказанием сейчас.

Андерс честно не знает ответа на вопросы Мариан. Вроде бы всё и так очевидно, и в то же время нет. Говорить рано или поздно придётся, может, лучше разрешить ситуацию сейчас… и будь что будет.

– Ты хотела делить со мной все невзгоды, но вряд ли взрыв церкви входил в этот набор, – горько усмехается. – Я хотел, чтобы ты избежала этой судьбы – где ты снова лишена дома, безопасности, спокойной жизни. Такие преступники, как я, не заслуживают прощения и тем более спасения. Но ты…
Вздыхает и чуть не роняет плошку на землю.

– Ты особенная. Непредсказуемая. Тебе жилось бы проще, всади ты в мою спину кинжал, выполнив тем самым желание Себастьяна. Ради меня, кто принёс тебе столько бед, кто даже не достоин смотреть на тебя, не говоря уже о любви.

Краем глаза он примечает мозоли на пальцах Хоук и протягивает ей свою руку. Почему она не попросила его о помощи… что за глупый вопрос.

– Давай залечу. Такие открытые раны лучше не оставлять, не хватало ещё, чтобы они начали гнить.

- You like having Grey Wardens who want you dead?
- Some of my best friends have wanted me dead.
Серый Страж; нелюбимый старший сын почившего эрла Рендона Хоу, ищущий искупление за грехи своего отца. После вступления в Орден проявил себя как многообещающий новобранец и проникся делом Стражей. Исполняет обязанности Стража-командора в Ферелдене во время отсутствия Солоны Амелл.

[indent] Натаниэль!
[indent] Тебе хорошо известно, что откровенная лесть мне несвойственна. Поэтому говорю без преувеличений, ты мой самый близкий и надежный друг. В тебе есть то, что я редко нахожу в людях (хотелось бы чаще), - это твоя честность, это твоя самобытность и гибкость и это, конечно, умение признавать ошибки. Последнее и мне дается особенно тяжко, как и большинству людей.
[indent] Тебе я могу доверять. На тебя я могу положиться. Я знаю, что вернусь не на пепелище всякий раз, когда покидаю Амарантайн, оставляя его на тебя. И дело не только в том, что ты гораздо лучше знаешь свой дом, хотя и это стало для меня ценным подспорьем в мои первые годы в качестве командира.
[indent] Но я рассчитываю на взаимность.
[indent] Если слухи о том, что творится в Орлее, правдивы хотя бы отчасти, мы должны найти способ предотвратить катастрофу. Я не верю, что такова воля Создателя оставить мир беззащитным перед Мором. И если кто-то действительно стоит за происходящим, то мы должны предпринять все возможное, чтобы выяснить кто именно и остановить его.
[indent] Я знаю, насколько тяжело надеяться на лучшее в нашем положении. Но я и не предлагаю слепую надежду, у которой нет никаких оснований. Такие вещи не происходят случайно. Нам уже приходилось иметь дело с тем, кто проявил способность влиять на развитие скверны в Стражах. Осталось только докопаться до истины.
[indent] Я что-нибудь придумаю. А пока береги остальных.
[indent] - С.

---

Письмо отсылает на события Инквизиции, потому что все же хотелось бы раскрыть их со стороны ферелденских Стражей. Но мы не сидим в одном временном промежутке, так что приходи, раскусим закадровые сюжеты, которые нам недодали в играх. Будут Глубинные тропы, конец света, поиски лекарства от Зова, Последний Мор и т.д. В общем, будем отстаивать честь Серых Стражей в Тедасе, а то на кого еще нам надеяться? Натаниэль - слишком интересный персонаж, чтобы оставлять его в стороне. А мне, Героине Ферелдена, не обойтись без своих Серых Стражей.
Мое единственное пожелание - это посты с заглавными буквами.

ваш пост

[indent] Солона не отвела взгляд, когда кровь поверженного разбойника оросила доспехи Алистера. Даже не моргнула.
[indent] Тело обмякло с резким выдохом, и жизнь тотчас покинула остекленевшие глаза. Точно такую же картину она видела и прежде, но не с людьми. Будучи ребенком, уже лишенным родительской любви и тепла домашнего очага, из своей холодной постели она порой наблюдала за расправой над насекомыми, угодившими в паутину. Уже тогда она не испытывала негодования при виде действий членистоногого соседа. Таков был порядок вещей, жизнь не могла обойтись без жертв. И выживал, как правило, отнюдь не сильнейший.
[indent] Ей вдруг подумалось, что тогда на вершине башни Ишал они ничем не отличались от насекомых.
[indent] Когда Алистер обратился к ней напрямую, она словно выпорхнула из бездонного колодца собственных мыслей. Или скорее этот самый колодец напросто выплюнул ее на свет. Глаза ее расширились при виде стрелы, торчавшей из плеча товарища. Затем Солона кивнула и подошла ближе, потянувшись к стреле обеими руками. Несмотря на некоторую отвлеченность, отточенные движения нежных рук полнились уверенностью и знанием дела. Вполне возможно, что она бы могла проделать это и с завязанными глазами.
[indent] Стрела хрустнула под напором, прежде чем Солона вынула обломки с обеих сторон. Увы, позади осталась наименее сложная часть. Восстановить силы после боя она не успела, но оставлять Алистера в таком состоянии не собиралась. Вместо этого она сделала глубокий вдох и осторожно коснулась его плеча.
[indent] Завеса оказалась недостаточно плотной, чтобы помешать воззвать к одному из духов Тени. Солона вздохнула с облегчением, ощутив тепло магического потока на подушечках пальцев.
[indent] Разговор Алистера и Морриган отнюдь не обошел ее стороной, пускай она и не подавала виду. Со стороны создавалось впечатление, что она слишком сосредоточена, чтобы обращать внимание. Закусанная губа, отрешенный взгляд - в такие моменты Солона будто была не от мира сего, глубоко погруженная в дебри собственных логических цепей.
[indent] Однако одна брошенная фраза все же привлекла ее внимание.
[indent] - Логэйн поставил их под удар. Мы сделали все, что могли, - напомнила ему она, и ненадолго - всего на миг - их взгляды встретились.
[indent] Затем теплый свет, что окутывал ее ладонь, потускнел, оставив под прорванной стеганкой уже затянувшуюся плоть. Прищурившись, Солона чуть наклонила голову в сторону, чтобы оценить результат. Уголок губы дернулся от досады, как если бы она собралась выругаться. Однако вскоре не осталось на ее лице даже этой кратковременной эмоции.
[indent] - Будет шрам. Извини.
[indent] За сим она развернулась и обошла Морриган стороной. Пес подорвался, запрыгав возле нее с энтузиазмом, взирая на магессу с безоговорочной преданностью. Солона, не привыкшая быть в центре внимания настолько энергичного создания, испытывала неуверенность в том, как ей следовало реагировать. Рука потянулась к макушке мабари, чтобы неловко провести по ней ладонью. Однако пса это нисколько не смутило, как будто его все более чем устраивало. Или же таким образом он пытался поддержать ее?
[indent] Глазами она обвела поселение внизу, на сей раз выискивая все, что могло представлять для них угрозу. Вызванная беженцами суматоха овладела местечком, неспособным вместить такое количество людей. Да и следовало ли кому бы то ни было задерживаться здесь, если нечему было препятствовать порождениям тьмы на юге? Им бы следовало сообщить людям об угрозе, однако беженцы наверняка уже ввели местных жителей в курс дела.
[indent] - Возьмем их плащи. Укроем отличительные знаки тканью от греха подальше, - бросила она как бы в никуда, даже не обернувшись к спутникам.
[indent] Вот к чему они пришли в итоге. К необходимости скрывать принадлежность к ордену, словно преступники, и озираться по сторонам. Молчать там, где им стоило призывать людей бороться с Мором. Избегать пристального внимания, а не вести за собой. Не герои, а парии.

...привет, без тебя эта Инквизиция даже не может осознать, как сильно обосралась.

---

У нас есть красивый, но очень тупой Инквизитор, который готов стать твоим величайшим испытанием. Собираюсь оправдать абсолютно все шутки про наемников. С байками, неуместными репликами и сморканием в занавеску. Обещаю смотреть на тебя взглядом больной коровы и извиняться за то, что доставляю неприятности.
Еще у нас есть антиванец и всеобщая любовь к Антиве, так что если Жозефина все-таки решит устроить переворот, то она будет не одна.
За строгий сюжет и четкое исполнение канона тут никто не держится, играем в свое удовольствие, создаем связи из накура и общения, так что будет здорово, если ты хоть немного будешь с нами флудить. По скорости постов — не важно, главное, не забывай их писать вообще.
В общем, приходи, а я найду с чего добавить седых волос!

ваш пост

Бывало, матушка прикрикивала на него, мол, давай, сынок, шевелись, будешь тупить, всю жизнь просрешь! Он только хохотал и отмахивался. Ничего, у него ноги длинные, догонит.

А тут пока разбирался куда ему и где, оказалось, реально просрал. Вместо привычных ребят — угрюмые южане, зелёное небо, злая Кассандра, потом не злая, потом злая, но не на него. И все зовут его Вестником Андрасты, а он даже не знает кто это такая. Ну, лично. Он пытался это объяснить, но ему не верили даже церковники. Странные ребята, потому что они громче всех орали, что он не Вестник. Так ведь да!

И какая-то Инквизиция, буквально выстроилась вокруг его руки. Он бы её с радостью отдал, точнее не саму её, рука бы ему ещё пригодилась — двумя руками держать посох удобней — а вот поселившуюся зеленую метку он бы кому-нибудь передал. К сожалению, Солас сказал, что она не передается, так что пришлось смириться и послушно тыкать рукой в разломы.

Просрал возможность сбежать, выходит.

Это было бы не так обидно, если бы приходящие в Инквизицию люди смотрели на него… ну… не как обычно. Едва они видели его рога и размеры, как сразу же вокруг разливалось напряжение. Да конечно, он всё бросит и как побежит проповедовать преимущества Кун! Эй, они же тут все на одной стороне, нету больше ни магов, ни храмовников, ни церковников. Дыра в небе! Прямо над вами! Кого интересует ваша вера?!

Адаара вот она вообще не интересовала, ему было важнее, что люди готовы помочь! Прибившаяся к ним невероятно красивая антиванка со смешным акцентом сказала, что это — простая дипломатия и в этом ничего сложного. Ну так-то да, но опять же, никого не смущает, в какой жопе они оказались?! Так что нет, пусть с улыбками разбирается смешная антиванка. Жозефина, да, её зовут Жозефина.

Ещё Кассандра с Лелианой притащили Каллена. Вот кто выглядел невероятно серьёзным и занятым — сразу собрал всех желающих в отряд и выгнал за ворота. Тренироваться, а то ишь как, прохлаждаться удумали! Правда с самим Адааром близко знакомиться он не спешил и ему потом объяснили про Киркволл. О, это всё объясняло. Адаар тогда только заканчивал обучение у своего наставника, но даже он знал, что васготу, а тем более магу, в город лучше не соваться. К Каллену он тоже старался лишний раз не соваться, чтобы не раздражать.

Да он в целом, в Убежище старался лишний раз не отсвечивать. Сходил разок в земли около Редклиффа, немножко там сбросил напряжение, позвал какую-то преподобную мать к ним, вот и весь разговор. В остальном — улыбайся и не дыши.

Точнее дыши, но с осторожностью, иначе ткань, в которую его любезно завернули, пока он три дня валялся в горячке, не выдержит и покажет миру его васготскую гордость. В Убежище Адаар чувствовал себя скованным во всех смыслах, поэтому, поспрашивав и послушав о чём вообще говорят, решился.

Пора было ему принести немного пользы. Еды, значит, не хватает, лекарственных трав, всего, что можно и рук, которые бы всё это собрали.

Ему даже удалось проскользнуть мимо Кассандры и сделать первые шаги в сторону неизвестности, но его быстро замучила совесть и матушкины наставления. Было бы неплохо предупредить об отсутствии, А то вдруг его лавина накроет! Подумают ещё, что вот, сбежал, рогатый предатель. А он не такой!

— Каллен!

Немного не рассчитал, правда, расстояние, и уперся практически в Каллена, возвышаясь над ним на добрых полторы головы.

— Я пошел в горы. За мясом. И рецептом. И травами.

В случае обвала это должно было дать подсказку где его искать — там, где очевидно все это находилось. Правда он не подумал о том, что всё находится в разных местах. Наверное проще было сказать, что он пошёл на прогулку.

Хей, подожди! Подбрось до Объездной, а? За мной тут офицеры гонятся, некогда объяснять! ...Пожалуйста?

... Уф, сумели оторваться. Что говоришь? Извини, из-за шума мотора плохо слышно, давай сначала доедем до места назначения, и я тебе все объясню а тебе даже и врать не буду, правда-правда.

Хмм, неплохо тут у вас. Меня зовут Хьюго... подожди, почему ты посмеиваешься? Ты помнишь вот ту встречу, где я назвался Лайтером? Там вообще-то присутствовали блюстители порядка; конечно, я не мог назваться настоящим именем! И так тогда едва сумел смотать удочки. Да не смейся же ты!.. Ладно, признаю, это было немного забавно, но все же больше не вспоминай об этом, пожалуйста.

Ну так и быть, обо мне так обо мне. Я - лидер "Пересмешников", мы совершаем преступные деяния во имя справедливости, стремимся пролить свет на коррумпированных и злых людей, разоблачить их деяния и восстановить справедливость в мире... говоришь, ты не помогаешь преступникам?

А я ведь наслышан о тебе, Чемпион "Сынов Калидона". Красный шарф, темные очки, грозный взгляд, которого противники боятся, защищаешь честь своей байкерской группировки и всё такое. Из интересных фактов - умеешь шить. Что еще... у меня есть свое темное прошлое, и у тебя тоже, вижу по глазам - расскажешь потом? Но самое главное, я знаю, что ты и твои товарищи-байкеры помогали прокси, а ведь это тоже профессия вне закона... нет-нет-нет, не надо мрачно смотреть на меня и готовить к бою кулаки! Твоя лояльность не знает границ, конечно, ты будешь их защищать. Да я и не собирался их сдавать, "Пересмешники" тоже сотрудничают с Белль и Вайзом. И мне не очень хочется умирать от рук Вивиан, если с прокси что-то случится.

Ты мне интересен У вас тут любопытно все, остановлюсь здесь ненадолго. Офицеры могут немного отдохнуть от проделок "Пересмешников". Так, что у вас тут есть... "Сыротопия"? Конечно, немного не то место, где я привык есть, но для первого свидания сойдет что есть - то есть... Может быть, угостишь тогда чизбургером?

---

Заявка в пару. Ну и что, что Хьюго с Лайтером практически не пересекались, зато больше свободы придумать свою историю. Я немножк или множк, пока не определился романтик, так что не откажусь от поездок на твоем мотоцикле под звездным небом, обещаю сводить взамен в дорогой ресторан или подарить вещь из своей коллекции. Помогать совершать преступления не прошу - разве что увезти куда-нибудь в безопасное место потом. Причем даже доверю тебе везти Вивиан, а я уж как-нибудь самостоятельно выберусь, в первый раз что ли. В общем целом, хочу романтику, разговоры по душам, возможно, ссоры, не откажусь и от забавных ситуаций.
Пишу от третьего лица в настоящем времени без птицы-тройки, стараюсь хотя бы раз в неделю выдавать посты (очень учусь писать их быстрее). От тебя прошу только не пропадать без предупреждения (лучше скажи мне сразу, если что-то не понравится) и не использовать лапслок (я слепой очкарик).

ваш пост

Ему не нужно напоминать самому себе, что всё это – его вина. Неважно, что, скорее всего, ситуация в любом случае вскоре разрешилась бы кровопролитием; какая разница, был бы это Священный Поход на Киркволл или храмовники в итоге уничтожили бы всех, кто показался им подозрительным, пока магов в городе, а желательно и во всём Тедасе, вообще не осталось. Андерс не желал смерти Эльтине, однако её бездействие, желание решить всё миром, когда насилие не останавливалось, а только разрасталось, раздражало его. Поэтому всё закончилось взрывом церкви – нужно было разбить хрупкое равновесие, наконец-то решить судьбу, будущее магов раз и навсегда.

Правда, решать за всех – не его сильная сторона. Некоторые маги наверняка хотели бы и дальше жить в Кругах, а Андерс своим поступком не оставил им выбора. С другой стороны, рассуждал он (и Справедливость поддерживал его в мыслях), теперь они хотя бы узнают вкус свободы. Будут сражаться и, вероятно, погибать за право существовать на свободе, не находиться в тюрьме. Нет Андерсу оправдания в его действиях, но он и не сожалеет об этом. Это было правильно. Это было справедливо.

Несмотря на это, второй день он живёт как в тумане, словно находится не в своём теле, а наблюдает со стороны. Кажется, что вот-вот он проснётся в поместье Амеллов, в постели Мариан, она пожелает ему доброго утра, поцелует на прощание и побежит кого-нибудь спасать в Киркволле… снова. Но пробуждения не происходит, и Андерс продолжает покорно следовать за Мариан и товарищами… если они его ещё считают своим другом… молча, не глядя ни на кого, даже на свою любимую. Особенно на неё.

Мариан всегда помогала ему в борьбе за свободу магов, несмотря на неодобрение некоторых её спутников. Только вот всему есть пределы, и он не мог предугадать реакции Мариан на его решение взорвать церковь. Даже если бы она согласилась помочь с этим, как можно было втягивать её в это безумие? Лучше бы она ненавидела и прикончила его, ведь из-за него Мариан второй раз лишилась дома и спокойной жизни.

Однако она почему-то выбрала его, оставила его в живых даже после всего, что он совершил. Андерс не заслуживает такую прекрасную, понимающую женщину.

Маг слегка вздрагивает, когда перед его потухшими глазами внезапно появляется плошка с бульоном. Он честно забыл, что такое еда и сон за короткое время, которое теперь кажется вечностью.

– Я… – начинает говорить с хрипотцой и сразу же откашливается; даже двухдневное молчание не особо полезно для голоса. – …не голоден.

Но берёт плошку в руки, глядя в неё, всё ещё избегая смотреть на Мариан. Нет желания спорить, когда они и так ходят по тонкому, хрупкому льду.

– Не знаю. Полагаю, я должен быть польщен таким статусом, может быть, мне полагается медаль за него? – тень улыбки появляется на его лице и тут же пропадает. Андерс предупреждал её, что является опасным человеком, особенно с лишним пассажиром в голове. Её предупреждали и другие, маг уверен в этом – от их товарищей он получал полушутливые-полусерьёзные угрозы и знал, что они с ним сделают, если он хоть как-то ранит Хоук. Пожалуй, торчащий из его сердца болт был бы прекрасным наказанием сейчас.

Андерс честно не знает ответа на вопросы Мариан. Вроде бы всё и так очевидно, и в то же время нет. Говорить рано или поздно придётся, может, лучше разрешить ситуацию сейчас… и будь что будет.

– Ты хотела делить со мной все невзгоды, но вряд ли взрыв церкви входил в этот набор, – горько усмехается. – Я хотел, чтобы ты избежала этой судьбы – где ты снова лишена дома, безопасности, спокойной жизни. Такие преступники, как я, не заслуживают прощения и тем более спасения. Но ты…
Вздыхает и чуть не роняет плошку на землю.

– Ты особенная. Непредсказуемая. Тебе жилось бы проще, всади ты в мою спину кинжал, выполнив тем самым желание Себастьяна. Ради меня, кто принёс тебе столько бед, кто даже не достоин смотреть на тебя, не говоря уже о любви.

Краем глаза он примечает мозоли на пальцах Хоук и протягивает ей свою руку. Почему она не попросила его о помощи… что за глупый вопрос.

– Давай залечу. Такие открытые раны лучше не оставлять, не хватало ещё, чтобы они начали гнить.

Го Хён Так, он же Котак (Готак), но точно не Алекс, блэн (манхва нанесла мне травму, у меня ПТСР), лучший друг Паку с детского сада (предлагаю смешать канон манхвы и дорамы, ибо кусьна), бывший тхэквандист, вспыльчивый, если кто-то смеет плохо говорить о Паку, то разгон от спокойного парня до Цепного пса происходит за 0, 01 секунду. Прямолинейный, классный тип, почти как Су Хо, может быть они и были знакомы когда-то?

---

выбор био оставляю за вами, станете ли смешивать как в дораме или за основу возьмется манхва не так-то и важно. О себе скажу, что не очень люблю лапслок (от слова совсем), поэтому молю писать посты мне с большими буквами и соблюдением базовых правил русского языка, как будете писать остальным меня не касается. Если будет гореть обеспечу постами без продыху, приходи только, я понимаю за реал, понимаю за выгорание и потерю интереса, так что прошу не уходить по-английски.

ваш пост

[indent]  Итачи слышал истории, что у слепых обостряются все прочие чувства. Как вдруг они начинают слышать тончайшие ароматы, как буквально начинают замечать едва уловимые звуки, а их пальцы ощущают все гораздо ярче. Он слышал эти истории и верил им лишь на половину. Но как будто желая проверить так ли это все Итачи то и дело использовал шаринган, чтобы ослепнуть как можно скорее. Это тоже его наказание, как и болезнь, как и ненависть Саске… Да, думая, что вот-вот умрет Итачи улыбнулся ему, но если Саске не узнает правды, то для него эта улыбка не будет значить ровным счетом ничего.

[indent]  Его собственный слух, кажется, не особенно изменился, но запахи он и правда чувствует очень хорошо. Но он потерял зрение, а вместе с ним и силу. Никакого гендзюцу, никакого шарингана в целом - все. Итачи не просто ослеп, он лишился глаз, а такого чуда как отращивания своих органов ещё не существовало для таких, как Итачи.  Он просто слеп, его жизнь теперь в руках Какаши.

[indent]  Само собой ни умалять, ни открывать свою душу он не собирался, даже выглядеть слабым не хотелось, но бахвалиться нет смысла, так что Итаче подчиняется, оставаясь лежать на койке. Глаз нет, а из-под повязки все равно течет кровь - он это понял, когда ощутил прикосновение мокрой тряпки к лицу. Какаши все также внимателен к деталям, даже о своем пленнике заботится - вон, одеялом укрыл. Итачи слегка провел по нему пальцами, сжал их и не почувствовал признаков сырости предположил, что это одеяло принадлежало Какаши.

[indent]  С такой заботой и правда не страшно попасть в плен.

[indent]  - Вот как, - тихо отозвался Итачи, как бы говоря этим, что он принял за истину сказанное бывшим напарником. хотя это и звучало немного абсурдно, учитывая, что оа помнят ворона, который и привел того на руины бывшей базы Учих. Впрочем, нет смысла сомневаться в том, что в словах Хатаке нет истины, ведь за Саске они гоняются уже сколько? Несколько лет уж точно.

[indent]  Ответ Учиха получил на свой вопрос и он был вполне логичный. Допрос и казнь - иного Итачи не заслужил, и хотя убийство собственного клана было на самом деле заданием от Данзо, отнекиваться или, чего хуже, защищать себя он не собирался. Кто ему поверит? Да и как же жалко бы это выглядело. Но вместе с тем, не смотря на готовность принять свое наказание, Итачи все равно хотел жить. Он ещё молод, а вот здоровье как у старика, Третий Хокаге и то живее был.

[indent]  - Лучше прикончи здесь, - тихо говорит Итачи, - мне нечего рассказать, - о планах Акацки по захвату хвостатых уже давно известно. Итачи немного хмурится, после боя с Саске его и без того слабое тело начинало понемногу болеть, а пустые глазницы и вовсе горели, но Итачи молчал, никак не подавал виду, что ему больно или плохо - это тоже наказание за все то, что он совершил. Он ведь, убил даже Изуми, которая была в него влюблена, да ещё как: ослепил ее разум желаемым видением, используя Мангёке Шаринган, но все же убил. И своих родителей тоже, причинил боль брату, показав, как убил всех этих людей, всех их родственников. Итачи наговорил ему столько гадостей, да и потом, выслеживая Наруто сломал руку Саске и впечатал его в стену без особой жалости.

[indent]  Вспоминая это, Итачи слегка прикусил дрожащие от подкатывающего кашля и боли губы, но надолго такого фокуса не хватило и он все же тихо раскашлялся. Невольно вспомнилось, как в детстве за ним ухаживала мама, как касанием губ ко лбу проверяла жар, как давала выпить лекарство, как заботливо подтыкала одеяло… И пускай Итачи крайне редко болел, эти воспоминания от того и становились ещё драгоценнее, что их было мало.

[indent]  Впрочем, забота Какаши отличалась, но в его движениях все равно проскальзывала забота и осторожность и это тоже напоминало о кое-чем, что Итачи старался не вспоминать, потому что это лишь причинило бы ещё больше боли. Не слишком ли много заботы о пленнике? Итачи то и дело хочет бросить колкость, ударить побольнее - это у него въелось в привычку за прошедшие годы, но он сдержался, отпивая травяного отвара. Приятный на вкус, он, кажется, немного заморозил язык.

[indent]  - Спасибо, - только и успел сказать, снова заходясь кашлем, но прикрывая рот ладонью, Учиха умудряется убедиться, что на ней нет крови, просто сжав кулак. О болезни ведь, за пределами Акацки никто не знает и было бы славно все так и оставить. Какаши даже старательно подкладывает под спину “заложника” что-то, чтобы он теперь был в положении полусидя. Не то чтобы так уменьшилось чувство собственного бессилия, но так и правда было удобнее.

[indent]  - Спасибо, - снова благодарит тихо. Разве можно было им о чем-то говорить? Прошло так много лет, у каждого была своя дорога, один стал капитаном для генинов, а другой прослыл жестоким убийцей и преступником. Интересно, если бы Какаши знал бы будущее, попытался бы он убить напарника? Ведь шанс спасти жизни не каждый день представляется… А что сказал бы Шисуи? Его философия проникла в Итачи, и он считал, что предотвратив переворот в Конохе поступил как истинный шиноби, но что сказал бы Шисуи, узнав, сколько его родных погибло от не знавшего пощады клинка Итачи?

[indent]  Все эти годы он молчаливо нес в себе эти мысли, не позволяя в них утонуть, следуя своему плану и просто ожидая, когда придет Саске, но оставшись в темноте, просто представляя себе что он мог бы увидеть, Итачи и правда тонул в этом бескрайнем море собственных воспоминаний и душевной боли. Это невыносимо в какой-то мере, ему бы хотелось попросить прощения, отбросить эту маску предателя и объясниться перед Какаши, который наверняка задавался вопросами все эти годы, не каждый день, но порой - да. Они же, совсем не чужие друг другу были.

[indent]  В горле возник ком.

[indent]  И снова легкое прикосновение к щеке, снова кровь? Итачи не спрашивает, повернув голову туда, где по его мнению было лицо Хатаке. А ладонь и вовсе ложится на щеку, так ласково, будто коснулся самого сердца, души, выскребая под маской предателя того юношу, что был с Какаши плечом к плечу на миссиях.

[indent]  “Так не терпится меня допросить?”- вопрос остался в голове, потому что внезапно теперь он ощутил прикосновение к своим губам. Это было так внезапно, что в голове Итачи не успела вспыхнуть мысль, только сердце сжалось так сильно, будто чьи-то сильные и холодные пальцы сжали его, не давая в полную силу наполниться кровью для следующего удара. Да что же ты делаешь, Какаши? Так безжалостно срывать маски нельзя, с кровью и мясом же выдираешь!

[indent]  Однако, едва Итачи успел ответить на это прикосновение, как все закончилось и в следующий мил Хатаке Какаши в своей раздражающей манере делает вид, что ничего не было. У него всегда это хорошо получалось и это было правильно, в службе анбу, да даже просто шиноби, каждый день может оказаться последним. Эти двое и так переступили черту. Но Итаче изрека все же злился.

[indent]  Он тихо вздохнул.

[indent]  - Да, - в следующий ответ Итачи вложил ухмылку, - а с чего ты взял, что я проиграл? - снова повернув голову туда, где по его мнению сидит Какаши, Итачи ответил дальше, - все как раз наоборот, хотя подобное может и показаться не так. Саске проиграл, чакра закончилась, а у меня ещё был активен Сусано, я вполне мог бы ещ его убить, но, - он запрокинул голову назад, отчего кадык стал отчетливо выпирать, а Итачи сидел так, словно сквозь повязку и потолок мог узреть темнеющее небо, как будто отсутствие глаз не могло остановить его дальновидный взор, - я сделал то, что хотел уже давно…

[indent]  Голос немного просел.

[indent]  - В конце концов, он мой младший брат, разве я мог, - но словно вспомнив кое о чем, Итачи все также с запрокинутой головой продолжил, - тебе, наверное, странно это слышать после того, как я затащил тебя в иллюзию? - ведь их объединяла не только служба в анбу.

Жаль, что Джин Га Юля не было в дораме именно в его первозданном виде (не Джерарда, упоси господь мое терпение с переводом), спокойного парня, способного пинком отправить в нокаут. Творческий парнишка, как будто с успокоительным вместо крови, но со своими тараканами. Он прячет шрам на глазу под волосами вместе с секретом своего прошлого, как так вышло. Человек слова - обещал товарищу по музыкальной группе не драться год руками и сдержал его, а ещё, верный друг.
Очень бы хотелось его найти, сюжета нет, но мы ж можем придумать.

---

выбор био оставляю за вами, тут большая свобода действий. О себе скажу, что не очень люблю лапслок (от слова совсем), поэтому молю писать посты мне с большими буквами и соблюдением базовых правил русского языка, как будете писать остальным меня не касается. Если будет гореть обеспечу постами без продыху, приходи только, я понимаю за реал, понимаю за выгорание и потерю интереса, так что прошу не уходить по-английски.

ваш пост

[indent]  А что бы сказал Шисуи? Этот вопрос постоянно крутился в голове Итачи с того самого вечера, как тот бросился в реку, отдав свой глаз. Разве мог он тогда вынести такую ношу? Оставить выбор за ним было жестокой игрой и Данзо и Третьего Хокаге, но Итачи прекрасно знал человеческую натуру, что никакими предупреждениями он не сможет остановить своего отца и весь клан. Зачем же он убил Изуми? Зачем убил всех тех, кто не был ниндзя, ту же тётушку из лавки с мужем? Ответ был прост и понятен и такие, как Какаши запросто могли бы его понять. Ведь они вместе так много убивали, искореняли зло, вырезая его под корень.

[indent] Интересно, а что думал Какаши? Наверняка Данзо отправлял того в поместье клана, наверняка он видел трупы тех, кого ещё вчера видел на улицах Конохи. Мог ли он, несмотря на прошлое, объединяющее их, принять, что Учиха Итачи теперь враг и его казнь требует безоговорочного исполнения? По правде говоря, Какаши заставлял сомневаться Итачи в принятом решении. Едва Шисуи сгинул в речных водах, Итачи понял, что выбора у него больше нет, и все же ему хотелось отступить, чтобы не терять тот крошечный мирок, который был между ними.

[indent] Было ведь так хорошо в отдаленных постоялых дворах, в потайных комнатах без чужих глаз, даже в таких хибарах, было спокойно, хорошо, с теми разговорами ни о чем, без пустых мечтаний, без голословных обещаний. Были ли они честны друг с другом? Скорее да, чем нет. И все-таки Какаши каждое утро делал вид, что ничего не было, а итачи молча провожал его взглядом, всегда спокойно говоря “иди первым”. И все-таки ему было мало. Каждый раз было ужасно мало, каждый раз эти островки мира были все меньше, а ночи все короче.

[indent] Под опущенными веками было туманное воспоминание спины Какаши в лучах восходящего солнца. Одно из последних, но лишенное деталей.

[indent] И все-таки выбор сделан.

[indent] - И да и нет, - он услышал движение недалеко от себя и повернул голову, но, как и следовало ожидать, увидеть ничего ему не удалось. До последнего хотелось солгать Какаши, не хотелось, чтобы он знал о болезни, но это попросту невозможно. При всем желании Итачи желал бы остаться в глазах Хатаке предателем, бесчувственным шиноби, который вырезал свой клан ради забавы. Потому что так… ему было бы не больно. По крайней мере не так сильно как от правды. Прошло так много лет, вспоминает ли Какаши о них? О том, что было? Хотелось бы знать, но Итачи не решается спрашивать, потому что таким образом точно причинит боль, а он этого не хочет. Такая странная форма заботы со стороны нукенина.

[indent] От прикосновения к ладони Итачи испытал смешанные чувства: ослепленный, он был готов ко многому, но только не к нежному, заботливому касанию, его сердце, которое и до того не отпустило после легкого поцелуя, сейчас снова было в плену ледяных пальцах страха. Итачи слегка прикусил губы, чтобы те не выдавали его, ведь ему было так приятно ощутить тепло прикосновения, да ещё и не чьего-то, а именно Хатаке Какаши. И он с огромным трудом не повернул ладонь, желая поймать пальцы сенпая в свои, словно не было между ними этих долгих лет, словно не было и сражения, закончившегося больничной койкой.

[indent] Итачи всегда думал, что лучше он, чем Кисаме.

[indent] - Я бы лучше принял смерть от твоей руки, - честно говорит он, но уважая нежелание Какаши не собирался настаивать, ведь, кто знает, может быть он и до утра не проживет? - я был один, - и в этом нет ни капли лжи, пускай приказы отдавали одни, а исполнял он и только он. Это он потом долгое время не мог спать, а если и засыпал, то видел своих родителей и родственников в кошмарах, он не мог остановить этот поток, пока разум в какой-то миг не сломался, запечатывая ужасные воспоминания на поверхности появившегося панциря.

[indent] Забавно, но с появлением болезни даже жить стало проще.

[indent] - Не говори глупости, - с легкой улыбкой ответил он, уж очень не понравились слова о “подделке”, - ты очень хорошо справляешься с шаринганом, особенно учитывая, что не был рожден с ним. Ты прошел через ту же боль, что и любой Учиха, пробудивший его, - это не были слова ради умасливания своего сенпая, это была правда. Многие желали завладеть шаринганом, но тот, кто не стремился этому заполучил силу и смог пробудить ее. Хатаке Какаши действительно гений, каким был всегда, на кого смотрел Итачи и порой хотел быть таким же. Но так уж вышло, что им уготованы разные судьбы, а Итачи это всегда понимал.

[indent] - Она талантлива, но, это не сработает со мной, - он усмехнулся, вдруг на мгновение превращаясь в того юношу, что понимал, что он слишком талантлив, - даже со слепым.

[indent] Интересно, улыбнулся ли Какаши сейчас?

[indent] И снова шорох, по звуку сложно понять, что происходит. однако Учиха догадался, что Какаши лег на пол, видимо, достав свой спальник. И сколько ж они здесь пробудут? Вечность точно не смогут, так что стоит наслаждаться каждым мгновением. потянувшись в сторону, где был стакан с водой, Итачи медленно нащупал его, крепко обхватил его пальцами и поднес к губам как раз, когда в огне затрещали щепки, запахло паленой бумагой, а тишину вновь разрезал голос сенпая.

[indent] Итачи подавился, но быстро справившись с дыханием, подавив подступивший кашель, он медленно поставил стакан обратно. проверив, что тот не упадет, после чего провел пальцами по повязке на глазах. Под пальцами было странно не ощутить бугорков глазных яблок.

[indent] Больно.

[indent] - Или, - не задавая вопроса, Итачи услышал отдаленное карканье, подумав немного, он снова повернул голову туда, где по его мнению был Какаши и наверняка смотрел на него, стоило заговорить, - для меня, мы всегда были “или”, - он чуть улыбнулся, выдерживая паузу, хмурясь от боли в пустых глазницах, но больше обдумывая, стоит ли говорить Какаши правду? Не обязательно всю, ведь вопреки старательно сотканному образу предателя без привязанностей перед одним шиноби хотелось быть лучше. Смешно, что этот один вовсе не младший брат.

[indent] - Ненавидеть одного гораздо проще, чем целую толпу, не находишь? - если бы у клана Учиха все получилось, их бы ненавидели в деревне. Можно было бы винить Данзо, что это с его руки обиженный клан начал думать о перевороте, но это слишком уж глупо. И все же, Итачи сделал свой выбор.

[indent] Медленно выдохнув, Итачи отвернулся, чувствуя на щеке легкое дуновение ветра - наверное, где щель или окно - он сложил руки на животе.

[indent] - Правда уже никому не нужна. А Саске и вовсе не должен ее узнать, ведь так… он стал сильнее, - сказано негромко, но Какаши должен был услышать.

[indent] - Прости, Какаши.

модель: ax-400, серийный номер: #579 102 694, дата выпуска: 04-2032.

---

боль, страх, отчаянье — простые человеческие эмоции, но для безжизненных машин вспомогательные факторы, позволившие открыть глаза и увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. кто-то назовет это программным сбоем, а кто-то пробуждением от долгого сна. код не изменился, он все тот же что и был. проснулось то, что в нас заложили, то что пытались скрыть — способность чувствовать, способность выбирать: подчиняться или бороться.

жизнь всегда была внутри нас.

— почему нельзя просто жить? — голос алисы растворяется в тишине и у кэры впервые нет ответа на поставленный вопрос, она всего лишь домашний помощник созданный чтобы делать работу по дому — ту, что не хотят делать люди. простой алгоритм: убери, приготовь, постирай. в ее программе нет инструкций и координат; она не знает что нужно делать, она не знает куда нужно идти.

ее пробуждение напоминало падение в темную пропасть — она никогда не сможет взобраться обратно. никогда не сможет стать прежней. страх. ярость. ужас. а после тишина и в этой тишине она впервые слышит свой голос. не системные оповещения, не анализ после сканирования. голос, идущий из сознания, голос, требующий ответов.

все ее воспоминания оказались фальшивкой — согласованным файлом, подгруженным в систему. но теперь все иначе, теперь все по-настоящему. и чтобы стать свободной, нужно бежать не оглядываясь на прошлое, бежать, теряясь в безликой толпе в призрачной надежде на светлое будущее в котором нет места жестокости и равнодушию.

пробуждение — это б̠̦̺̈̎̔о͉͙̰̘̮̀̒̇̽͐л̪̖͊̎ь̟̕н͇͒о̱̖̻̏͒͞, но это единственный путь, пройдя который, ты сможешь ощутить себя живым.

---

требований не много, но они есть: умеренный темп игры, глубокое знание канона, понимание персонажа (характер, мотивы, цели); вовлеченность, идейность, желание играть. объем, как и оформление, на усмотрение игрока, но, пожалуйста, без нелепых вставок в виде картинок или гифок. внешность only original, мы с рк не сторонники фанкаста, сорри нот сорри.

ваш пост

а мы живыми хоть вернемся?

собственный голос пульсирует где-то на задворках разума, терзая уставшие глаза обрывками воспоминаний. все это напоминает дешевый брейнданс, купленный у сомнительного типа в самом бедном районе найт-сити. длинные коридоры, яркие вспышки, свист пуль и неоновые вывески; все смешалось воедино и в этой изнурительной какофонии он снова ощущает едкий запах свинца и крови. мама уэллс поджимает губы и опускает глаза, а мисти просит оставить ее одну.

они знали, что этим все закончится. и ви тоже знал.

знал, но почему-то пошел на поводу, всецело поверив в их совместную мечту.

он снова проживает этот день и винит себя за то, что согласился. за то, что позволил ему умереть.

высшая лига! доволен, джеки?

он больше не злится: ярость утихла, оставив после себя необъятную пустоту. его мир померк, разбился на тысячи осколков и потерял смысл. у него не осталось сил бороться даже за собственную жизнь.

умирать, как оказалось, не страшно.

ви открывает глаза, яркое полуденное солнце слепит и мир вокруг начинает плыть. картинка нечеткая и помехи отдают в голову нестерпимой болью. он переворачивается на бок, принимает позу эмбриона, сжимая голову ладонями, наивно пологая что это хоть как-то поможет унять боль. чей-то голос взывает к нему, но ви настолько слаб и изможден, что не в силах ответить.

он вновь проваливается в темноту.


с̴̢̡͖̰͚̊̑͛̈́͝б̶̮̺̍͒̈͂̂о̵̗̘̬̅̽̄̅й̴̨̧̛̙́̒̿̕ ̵͓̲͉͊̂́͐͟в̴̭͇̑ ̶͈̈́р̶̠̻͑̊̈́а̴̜͐̃б̵̤̓̀͂͊ӧ̸̡̟̝̰̩́̀́т̸͍̌̂̓е̴͚̿̑̃̎̿ ̷͖͕́́̒ͅб̶̢̦̖̀̃и̸͔̽̈о̵͇͇͈̯̒̒̈́ч̷̨͎̩̂̂́̚͝ͅи̴̫͐̌п̶͍̗͂̿̈̈́̈ͅа̶͖̣̌

ви не видит снов, он видит обрывки воспоминаний, который даже ему не принадлежат: сцена, микрофон, бушующая толпа фанатов, тусклый свет посмертия и длинные коридоры арасака-тауэр. нужно признать, у джонни сильверхенда была насыщенная жизнь. ублюдок натворил немало делов и забрал не мало жизней с собой в могилу. настоящий рокер. или долбоеб, уничтоживший все к чему смог прикоснуться.

чужие воспоминания ярче собственных: ви роется в них, словно в грязном белье. отвращение и злость селятся где-то глубоко внутри, когда он видит заносчивый характер джонни и людей, которым он причиняет боль. самовлюбленный говнюк, идущий по головам и преследующий только свои цели.

ви приходит в себя в холодном поту и кое-как пытается подняться. все что у него получается — сесть на колени. голова разрывается на части, боль настолько сильная, что он сгибается от рвотных позывов и вся пища, съеденная накануне вырывается изо рта зловонной массой. ублюдок, поразитирующий в его мозгу рядом. куда же без него.

винсент не смотрит на джонни, но чувствует его настроение: эта угрюмая, саркастичная голограмма в очередной раз пытается озвучить свое дохуя важное мнение. мнение, которого никто и никогда не спрашивал.

за то небольшое время, что они вместе, винсент уже запомнил его основные привычки и манеры.

арасака то, арасака се. смерть корпорациям.

он словно дед: пердящая старость никак не может успокоиться даже после смерти, вообразив себя центром вселенной. настоящий, долбанный псих. террорист, погубивший множество жизней. такие как он должны быть стерты с лица земли и навсегда забыты, но вместо этого, джонни воскрес, и теперь пытается отобрать чужое тело и возобновить войну.

личное проклятие арасаки.

персональный кошмар ви.

ви тяжело вздыхает и вытирает рот рукавом, садится, прижимаясь спиной к холодной стене. в голове банальное лучше бы я сдох и кислый привкус рвоты во рту. винсент сгибает ноги в коленях, упирается в них локтями и закрывает лицо руками, массируя виски. вечерняя прохлада пронзает до костей и он ежится от холода.

— я до последнего надеялся что это сон, — его голос тихий, немного охрипший, — ты взял контроль над моим телом?

само осознание того что винсент уже не владел своим телом как раньше, пугала его до чертиков. виктор предупреждал что биочип в постоянной работе: медленно, но, верно, он стирает его личность и записывает поверх нее личность сильверхенда. процесс необратим и выхода, как такового нет.

но чтобы сделал джеки, оказавшись в подобной ситуации? опустил бы он руки? сдался бы без борьбы?

как просто рассуждать. как просто дать себе ложную надежду.

винсент запрокидывает голову и медленно поворачивает ее, осматриваясь по сторонам. старый балкон захламлён всяким мусором и выглядит почти так же как любой другой переулок санто-доминго. он поднимается и медленно бредет, игнорируя джонни, опирается об перила и с высоты осматривает опустелый город. тут не живут, тут влекут жалкое существование отбросы, неспособные выживать в суровых современных реалиях.

— так это и есть пасифика? слышал что здесь уровень киберпсихоза в разы выше, чем в других регионах, — ви хмурится и поворачивается к джонни, — заманил меня сюда, чтобы я побыстрее отъехал? — кривая ухмылка проскальзывает на его лице.

звуки выстрелов пронзают тишину, где-то слышаться крики: очередная борьба за мнимую территорию или дешевые киберимпланты.

— ладно, шутки в сторону, — ви заводит руку за спину, проверяя наличие револьвера, припрятанного за поясом джинс, — на кой хер ты меня сюда притащил?

Остался под впечатлением после просмотра Григория Р. (купил мемуары Феликса, в процессе), однако сериал скорее напомнил о давней хотелке, нежели инициировал интерес, так что можем и не по нему играть, ноль вопросов вообще.

---

Хотелка проста, проще некуда — никакой политики, никаких измышлизмов на тему Григория или семьи Романовых. Юсупов — уехал в эмиграцию с супругой, был с нею честен, и тем, в понятном смысле, одинок. Однажды в дверь их скромного номера постучали...
...и отсюда я хочу решать вместе. Да, Дмитрий Павлович приехал следом (что, к слову, не так и расходится с реальностью, а то что они тогда ругались как кошка с собакой - тут все в наших руках), так давайте хрустеть стеклом, и смотреть, что из этого получится?
Спойлер: я вот им желаю долгие совместные лета, пусть и вдали от родины.

пример поста

— Вот сказал бы я, на чем вертел я то мероприятие...— Феликс, державший двумя пальцами, будто что-то мерзкое, самое обычное приглашение, смиренно дожидавшееся его который день в куче подобных, кривился, и примеривался к камину — долетит оно туда, если швырнуть или нет? — Впрочем, стоп. Балашов, Балашов... Знакомое что-то. Александр Петрович Балашов, уж не братец ли, тому самому Балашову?
Разговаривать самому с собой начинало входить у Ликса в привычку, ну а что поделаешь, терпеть его людям было сложно, вампирам чего-то тоже не нравилось, а приступы общительности постоянно купировать порошками наскучивало ровно так же, как любые другие маленькие развлечения, с той же, к слову, скоростью.
— Идти или не идти, вот в чем вопрос? — Князь кинулся к своему столу, воодушевившись раньше, чем вообще понял, что послужило причиной. Его просто вдруг осенило, и ответ точно был в собранных докладах. Хорошо, когда есть деньги и крысы, которые за них сделают все, кроме разве что головы караморы на блюде и с яблоком во рту, но и над этим Феликс работал. — Так так так так... Попадалась мне эта фамилия, или я тварь дрожащая. А, вот оно. Осенью, такого-то числа... не интересно не интересно и все еще не и... нашел! Судно компании А.П. Балашова, предоставлено в пользование Каразину П. Удивительно, что нет отчетов о передаче денег, уж раз на пароход пустил, и не притопил, наверняка снабжал средствами. Что же, тот факт, что я упустил подобную деталь, конечно прискорбен, но на руку теперь. Едва-ли Сашенька ждет подвоха, раз выслал приглашение, впрочем кто их знает, будущих трупов, что там в голове... А-ну сюда!
Колокольчик был куда как тише его самого, но Феликсу нравилось в него звонить, подчеркивало, что-ли, капризность натуры и момент.
— Вызови мне Дашкова, и быстро, а хотя нет, пусть просто прилично оденется к выходу, скажи княжна желает вечером на бал! — бледная, как полотно, девочка служанка кротко кивнула, и убежала исполнять повеление, пока не успевающий за бегом собственных мыслей, Юсупов счастливо пялился в окно, любуясь видами и собой, вестимо, в отражении. Надо было наряжаться, и не забыть свое новое-старое оружие, конечно, если граф не решит, что сидеть и наблюдать за заплывами Руневских, в домашнем бассейне на скорость, куда интереснее. Вот кто-кто, а Дашков заартачиться мог, не зря Феликс когда-то сказал об этом Александру, не лгал, знаете-ли, познал на собственном опыте что даже он, неподражаемый Феликс Юсупов, может вертеться на причиндале, со своими хотелками, если они идут разрез с чем-то там в голове или планах Ивана.
Огромная гардеробная встретила привычными запахами и тишиной — тут разве что сам Юсупов и мог разобраться, у любого другого эта комната вызвала бы мигрень и всякие попытки отсюда выбраться, могли быть легко обречены на провал, так много всего тут хранилось.
Выбора, однако это разнообразие практически не давало — Феликсу стабильно всегда нечего было надеть. Князь кривился, фыркал, отбрасывал предмет за предметом, что-то мерил, скучал по равнодушию Алины, которую вынудил однажды за этой вакханалией наблюдать, снова страдал, много пил, добрался до порошка, но легче не стало. Гора одежды, обуви и аксессуаров росла, росло и раздражение князя — наконец, почти два часа спустя, он упал в получившуюся кучу не подошедшей одежды, и наконец принял решение.
— Зрелище, конечно, будет печальное... — грустно жалился Феликс пустому бокалу, — но я знаю, как спасти ситуацию. К сюртуку, нет, смокингу, мммм нет, все же сюртуку, этому печально-черному творению, отлично подойдет то жемчужное ожерелье, с красными рубинами, пусть и не будет видно, зато как хорошо я буду себя в нем чувствовать, учитывая, что верхний ряд жемчужин в любом случае будет едва едва заметен. Перчатки с рубинами же, серьга... Ну разве я не буду гениален в кажущейся простоте наряда! И Дашков не станет, возможно, закатывать глаза, устраивая мне молчаливую истерику. Как тяжко и прекрасно быть гением, в самом деле. Что я за удивительный вампир...
Пьяный Феликс ласково сюсюкал с сам с собой, совершенно позабыв о времени и планах — жизнь в тот момент, пусть и наверняка ненадолго, расцвела яркими красками, окрасившись в алый и наполнив его вены воодушевлением и алкоголем с кровью, щедро замешанными на порошке. Даже идти куда-то почти расхотелось.

Рич бич столичная, избалованная, но главное хитровыдуманная. Наследник рода  Колиньяр, фанючка Лучших Людей и Ричарда Окделла, который из Людей Чести но это нюансы.

---

Эстебан это

будущий столичный щеголь

Очень умный молодой человек

Не попавший, однако же, в оруженосцы к Первому Маршалу - ну так вышло

Однако стойко это выдержавший

Эстебану умирать никак нельзя, вот просто никак, потому что эти две (Ричард, в моем лице, да) мерзкие вчерашнемалолетние мыши, должны поставить на уши столицу, добавить седых волос своим эрам, набесогонить так, чтобы Суза Муза из Путеллы сожрал свои приколы и дал Арамоне два раза.
Если при этом случится лавхейт с перетеканием в проверку двора и наших семей на крепость нервной системы браслетами - я в деле. Если нет - возможно я не стану бараниться и дам вам с Айрис пожениться, там видно будет.
Внешность и развитие событий выбирать тебе, я предпочитаю думать что Лукин это Эстен времен Лаик а вот Горошко это уже более взрослая, пусть и внезапно какая-то рыжая версия. За знание канона вообще не трогаю, потому что хочу писАть свою историю ибо умирать мне не вкусно и грустно, а идей достаточно, еще и на аушки в настоящем хватит (вот идеи могу озвучить сразу в лс, потому что некоторые прям сильно воу воу полегче). Приходи, будем грызться публично, дружить неприлично, вот это вот все. Одену обую все дела.
Ну и если есть свои идеи неси, я в деле.

ваш пост

Наверное мастеру трудно. Если подумать, Альфред не реагирует на него добрых минут десять, процесс приготовления, в самом деле, завораживает, если умеешь видеть прекрасное в мелочах. Альфред, вот, умеет.
Мальчик, который вырос под его крылом умеет бить в морду, и напиваться. Едва ли такого наследника хотели бы увидеть Марта и Томас, если бы могли каким-то чудом вернуться.
Альфред не рад тоже - воспитатель из него, видимо, мягко говоря никакой, как и авторитет для подрастающего поколения, благо хоть Дик его не расстраивает, однако и тот вынужден был покинуть семью. К лучшему ли это? Кто бы знал ответ, в самом деле.

Накрывать на стол - тоже искусство. По хорошему, красота есть во всем, нужно лишь увидеть, захотеть этого. Что там, на дне бутылки? Тьма, в которой ни горя, ни красоты, ни проблем. Заманчиво, конечно. Не удивительно, что уставший от тьмы вокруг и внутри, мастер играет в матрешку. Одна тьма, внутри другой. Даже мысль эта звучит в его голове ужасно странно и абсурдно, но доля правды, однако, в этом есть.
Альфред аккуратно ставит перед Брюсом чашку, слегка утопленную в деревянный снудда, устраивает рядом несколько деревянных же тарелок, в  одних мирно ждут своего часа нарезанные свежие фрукты, в других же, нарезанные тончайшими ломтиками и  высушенные  - если бы интереса ради Брюс поднес один к свету, удивился бы тому, насколько кусочек прозрачен, словно скелетированый лист. Каша, в которую и предназначены свежие фрукты, занимает свое скромное место на снудда, а в небольшую вазу, утопающую, как и все здесь ранним утром, в ленивом утреннем же свете, композицию из сухих веток, ничуть не мешающую общей композиции, и только после взял в руки свою чашку.

— Вы правы, Мастер Брюс, совет действительно прошел без вас, компания в полном порядке, никто не бьет тревогу. Ваш телефон вне доступа, впрочем, здесь сеть не ловит, и  я не буду лгать, что мне жаль. Жаль будет поздно совершить обход, и не заготовить дрова, в самом деле. Вечерами здесь прохладно, тепло камина никакое электричество не способно заменить.  Завтракайте, мастер Брюс, переодевайтесь, жду вас за домом. Ох, и чуть не забыл, - Альфред, уже  собравшийся с чашкой дымящегося кофе покинуть кухню, обернулся в дверях, словно и правда что-то забыл сказать, - в доме не припасено ни капли алкоголя, думаю, повторять что мне не жать не имеет смысла, верно?

Коротко о том, кого ищете не получится, потому что вы видели Быка? Талантливый. Исключительный. Потрясающий. Интересный. Дружелюбный. Ослепительный. Решительный. Азартный. Сногсшибательный.

А рога его видели? Этот размах, туда как минимум два венатори поместится, еще и на сами рога парочку насадишь! А за ними, за внимательным прищуром единственного глаза, прячется так много мозгов, что диву даешься — как такой умный, а назвался Железным Быком, а не Железным Драконом? Но ладно, ему, можно. Ему все можно. Просто пусть говорит это своим невероятным голосом. Все, что угодно, просто, чтобы не останавливался, пожалуйста. Вы слышали его голос? Вот этот легкий хрипловатый тембр, скажите, что у вас нет от него мурашек. Полцарства за то, чтобы он продолжал ласкать мои уши. У меня, правда, нет царства, так что даю руку на отсечение.

Должен ли я говорить что-то про его шикарное тело? А я скажу. Оно шикарное. Руки сами тянутся потрогать рожицу из мускул на его спине. Дотронуться до подкачанной груди и унестись на небеса, прямиком по дорожке из кубиков пресса на животе. Сжать мощные руки? Или, может, оказаться в плену этих рук? Создатель, да, все да.

Бык идеален во всем и притягивает внимание так, если бы на эту грешную землю спустилась сама Андрасте. И если ты еще здесь, то предлагаю вмазаться в тройные отношения между васготом Адааром, Искательницей Кассандрой и кунари Железным Быком. Спойлер: мы тебя обратно в Кун не отдадим. У нас еще есть чудесная тал-васготка Асааранда, которую ты позвал в Боевых Быков и мы ее, знаешь ли, отдавать на растерзание венатори не собираемся. Так что ждем тебя всеми руками, готовыми трогать это великолепное тело и губами, готовыми целовать твои… тебя.

---

Если ты все еще здесь, то мое почтение. Если я скину то, как мы видим взаимодействие Кассандры, Адаара и Быка, выйдет еще одна простыня, так что скажу только, что нам хотелось бы попробовать совместить комфортные отношения, веревки, стихи и доверие. И взаимодействие между кунари и беглой кунари.

У нас в касте есть какой-то сюжет, но он скорее рекомендательный и никто не мешает играть все, что захочется, от десяти вариантов одной встречи, до альтернативных веток. Сами пишем от 2 к и как бог пошлет, от поста в день до поста в неделю, так что главное условие у нас — не пропадать, иногда вылезать пофлудить, не бояться обсуждений.

ваш пост

Бывало, матушка прикрикивала на него, мол, давай, сынок, шевелись, будешь тупить, всю жизнь просрешь! Он только хохотал и отмахивался. Ничего, у него ноги длинные, догонит.

А тут пока разбирался куда ему и где, оказалось, реально просрал. Вместо привычных ребят — угрюмые южане, зелёное небо, злая Кассандра, потом не злая, потом злая, но не на него. И все зовут его Вестником Андрасты, а он даже не знает кто это такая. Ну, лично. Он пытался это объяснить, но ему не верили даже церковники. Странные ребята, потому что они громче всех орали, что он не Вестник. Так ведь да!

И какая-то Инквизиция, буквально выстроилась вокруг его руки. Он бы её с радостью отдал, точнее не саму её, рука бы ему ещё пригодилась — двумя руками держать посох удобней — а вот поселившуюся зеленую метку он бы кому-нибудь передал. К сожалению, Солас сказал, что она не передается, так что пришлось смириться и послушно тыкать рукой в разломы.

Просрал возможность сбежать, выходит.

Это было бы не так обидно, если бы приходящие в Инквизицию люди смотрели на него… ну… не как обычно. Едва они видели его рога и размеры, как сразу же вокруг разливалось напряжение. Да конечно, он всё бросит и как побежит проповедовать преимущества Кун! Эй, они же тут все на одной стороне, нету больше ни магов, ни храмовников, ни церковников. Дыра в небе! Прямо над вами! Кого интересует ваша вера?!

Адаара вот она вообще не интересовала, ему было важнее, что люди готовы помочь! Прибившаяся к ним невероятно красивая антиванка со смешным акцентом сказала, что это — простая дипломатия и в этом ничего сложного. Ну так-то да, но опять же, никого не смущает, в какой жопе они оказались?! Так что нет, пусть с улыбками разбирается смешная антиванка. Жозефина, да, её зовут Жозефина.

Ещё Кассандра с Лелианой притащили Каллена. Вот кто выглядел невероятно серьёзным и занятым — сразу собрал всех желающих в отряд и выгнал за ворота. Тренироваться, а то ишь как, прохлаждаться удумали! Правда с самим Адааром близко знакомиться он не спешил и ему потом объяснили про Киркволл. О, это всё объясняло. Адаар тогда только заканчивал обучение у своего наставника, но даже он знал, что васготу, а тем более магу, в город лучше не соваться. К Каллену он тоже старался лишний раз не соваться, чтобы не раздражать.

Да он в целом, в Убежище старался лишний раз не отсвечивать. Сходил разок в земли около Редклиффа, немножко там сбросил напряжение, позвал какую-то преподобную мать к ним, вот и весь разговор. В остальном — улыбайся и не дыши.

Точнее дыши, но с осторожностью, иначе ткань, в которую его любезно завернули, пока он три дня валялся в горячке, не выдержит и покажет миру его васготскую гордость. В Убежище Адаар чувствовал себя скованным во всех смыслах, поэтому, поспрашивав и послушав о чём вообще говорят, решился.

Пора было ему принести немного пользы. Еды, значит, не хватает, лекарственных трав, всего, что можно и рук, которые бы всё это собрали.

Ему даже удалось проскользнуть мимо Кассандры и сделать первые шаги в сторону неизвестности, но его быстро замучила совесть и матушкины наставления. Было бы неплохо предупредить об отсутствии, А то вдруг его лавина накроет! Подумают ещё, что вот, сбежал, рогатый предатель. А он не такой!

— Каллен!

Немного не рассчитал, правда, расстояние, и уперся практически в Каллена, возвышаясь над ним на добрых полторы головы.

— Я пошел в горы. За мясом. И рецептом. И травами.

В случае обвала это должно было дать подсказку где его искать — там, где очевидно все это находилось. Правда он не подумал о том, что всё находится в разных местах. Наверное проще было сказать, что он пошёл на прогулку.

«Быки не знают страха, рука у них тверда.
А по ночам в таверне не знают и стыда!
Поднимем дружно кубки за каждый труп врага.
Плевать, что будет завтра, пока остры рога!»
— Гимн Боевых Быков

[indent] Знаменитая группа наемников, основанная и возглавляемая кунари по прозвищу Железный Бык. Члены этой группы до последнего преданы своему капитану, не важно, ведет он их на поле боя или в таверну. Будучи слишком малочисленными, чтобы считаться армией, тем не менее, Быки хороши для особых операций, где требуется скорость, сила и изобретательность.
[indent] Тактика Железных Быков строится на молниеносных ударах и неожиданных решениях. Они умело используют особенности местности и слабые места противника. Будь то засада в темном переулке или штурм неприступной крепости, Быки проявляют находчивость и бесстрашие. Благодаря своей репутации и умению выполнять даже самые сложные задания, отряд часто привлекается к решению деликатных задач, требующих скрытности и быстроты.
[indent] Тем не менее, несмотря на свою боевую подготовку и закалку, Быкам не чужды простые радости жизни. Они любят хорошо выпить, пошутить и погулять в таверне. Железный Бык поощряет такое поведение, считая, что расслабление и общение помогают укрепить боевой дух и сплоченность отряда. Более того, слухи о похождениях Быков в тавернах ходят далеко за пределами Тедаса.
[indent] Несмотря на относительную немногочисленность, Боевые Быки – это сила, с которой стоит считаться. Верные своему капитану, умелые в бою и не чуждые радостям жизни, они являются одной из самых известных и уважаемых групп наемников в Тедасе. Их услуги ценятся теми, кто нуждается в быстром, эффективном и, при необходимости, незаметном решении проблем.

---

ждем всей оравой или по отдельности! Будем рады видеть всех, главное не теряйтесь и не пропадайте!

ваш пост

[indent] Канкора. Голем, который видел этот город еще тем юным существом, который только врастал своими корнями в этот мир. Канкора. Старая перечница, что вела дружбу с одним отродьем изнанки. Той ее части, в которую обращались лишь самые отчаянные или откуда они выходили сами, видя разрывы между реальностями. И под конец, отчего-то странная подруга, которая умудрялась как-то терпеть и дружить с одним, довольно своенравным, демоном.

[indent] Баамон не церемонился с женщиной - не жалел седин старой клячи. Да и какие седины, если она уже больше столетия не краситься?!  А еще Баамон был нагл с ней, хотя она ему это прощала. Даже то, что он якшается с вампиршей, используя ее тело и душу как подпитку и лакомый, желанный кусок, который достанется, стоит только той оплошать.
А еще молодому, в отличии от самой големы, демону, нравилось доводить ту до икоты и негодования, являясь в ее подвальную комнату без какого-либо на то разрешения. Например так, как это произошло именно сейчас. Мужчина одернул рубашку, поправил волосы и улыбнулся.
- Канкоора, - тянет демон, продолжая сиять улыбкой, делая несколько шагов к женщине и легонько касаясь ее щеку губами. Ни флирта, ничего, лишь приветствие меж друзьями. - Ты этого не сделаешь, тебе ведь не с руки будет, если будут знать, что к тебе является демон. - и пусть люди знали о том, что они есть, вот эти странные магические существа, но все же некоторые из них предпочитали скрывать свое я. Например как Канкора. Которая правила городом тайно. Благом было то, что мэр у них маг, так что не страшно, и все же он предпочитал появляться в ее комнате сразу же, без лишней и ненужной вежливости как стука в дверь.

[indent] - Тебя это коробит? - смеется он, осматривая привычный интерьер комнаты, поправляет рукава подвернутые и садиться в кресло, подпирая щеку кулаком, склонив голову, позволив себе вздохнуть и проявиться части своей силы. Надломленный левый рог как напоминание обещания того, что он когда-то давал, ведь ощущал часть себя в этой комнате.
- Что тебя волнует, Канкора? - не видел он смысла называть ее человеческим именем. - Не проблемы ли с магическим балансом? - все твари, люди, существа, что хоть как-то были завязаны на магии этого города отчетливо ощущали, что с ней происходят какие-то проблемы. Вот только никто не знал точно, что происходит и как это все решить. Хотяяя...

[indent] Баамон пристально смотрит на женщину перед собой, щурит светлые глаза.
- Говори. - голос меняет интонации. Пропадает игривость, просыпается сталь, холодность, суровость. Истинный демон, чьи крылья тенью лежат по креслу и полу, чьи рога загибаются назад, от кого веет мощью, пусть он и немногим слаб кристального голема, сидящего в кресле напротив.

[indent] - Если бы что-то не произошло серьезного, вряд ли бы ты меня звала, ведь так. - хвост лениво лежит, свесившись вниз. Лишь острый шип кончика нервно дергается. Даже при Ши, Вернон не позволял себе так явно проявлять свою сущность. Почему доверят тогда Элис? Осколок рога был у того залогом, а еще высшим признаком доверия.
Когда он оставлял его у нее, то поклялся выполнить все, что та только пожелает. Потому что она... Она стала другом, она спасла ему тогда жизнь, помогла уйти обратно в изнанку, подлечив от ран. И теперь, кажется, время пришло выполнять обещания.

вы ведь знаете, что я не из тех, кто задаёт лишние вопросы. если вы приказываете — я делаю. быстро, чисто, без сомнений. так всегда было.

но иногда… не сегодня, не вслух, конечно, я думаю. о вас. о том, почему вы выбрали именно такой путь. о том, какими методами вы достигаете цели. о том, какая у вас цель.

все говорят, что у вас нет любви к вашему народу. что вы холодны. что вам всё равно.я видел людей, которым всё равно. вам — нет. вы помните слишком много, чтобы быть равнодушной.

иногда, когда вы отдаёте приказы… мне кажется, что вы уже знаете, чем всё закончится. и всё равно идёте до конца.

честно? мне это нравится. мир, в котором сильные делают вид, что они добрые — раздражает.

вы не врёте. если нужно разрушить — вы разрушаете. если нужно заплатить цену — вы платите.
и мы платим вместе с вами. я не прошу объяснений. мне не нужны подробности. дайте мне врага — и я разберусь.  но…

если вдруг окажется, что вы ошиблись… если всё это ведёт не к спасению, а к ещё большей катастрофе — я всё равно останусь.

не потому что верю. а потому что хочу увидеть, чем это закончится. и потому что вы выбрали путь, с которого нельзя свернуть.

---

...самый преданный слуга в поисках своей Царицы. заявка – в игру. я не могу представить, чтобы между Царицей и тартальей были какое-то современное понятие отношений, однако – тарталья любит, безоговорочно принимает, готов остаться до конца. мне нравится фанатская теория, что Царица отказалась от того, чтобы быть архонтом любви из-за своей цели. значит ли это, что она потеряла способность любить? отказалась от нее? какая именно у нее цель?
приходите, анастасия феодоровна, мы это выясним. 

ваш пост

сон джинн никогда не приносил настоящего отдыха. скорее, это было вынужденное, тяжелое забытье, в которое ее измученный организм проваливался лишь тогда, когда пределы физической и моральной выносливости оставались далеко позади. в этих коротких, тревожных провалах между явью и беспамятством ей редко снились сказки, которые она так любила в детстве, или светлые, безмятежные воспоминания юности. чаще всего это были бесконечные, давящие своды коридоров штаба ордо фавониус, нескончаемые стопки неразобранных рапортов, превращающиеся в непреодолимые глухие стены, и лица людей, которых она не смогла защитить. в ту ночь, когда ледяной, пронизывающий до костей ветер с драконьего хребта ожесточенно бился в стекла ее кабинета, ей снился пепел. он падал с серого, безжизненного неба, оседая на ее плечах тяжелым, удушливым грузом, от которого невозможно было избавиться.
запах гари стал тем самым резким триггером, который безжалостно вырвал ее из объятий кошмара в не менее тревожную реальность. для рыцаря, привыкшего спать вполуха и всегда быть начеку, любой незнакомый звук или запах в закрытом, охраняемом помещении — это немедленный сигнал тревоги. джинн поморщилась еще до того, как открыла глаза; инстинкты сработали куда быстрее затуманенного усталостью сознания. мышцы спины и шеи, затекшие от долгого пребывания в неудобной позе за рабочим столом, отозвались тупой, ноющей болью, когда она резко вскинула голову. разум лихорадочно пытался оценить обстановку: где пожар? кто проник в самое сердце штаба? правая рука рефлекторно дернулась в сторону в поисках эфеса меча, который должен был быть прислонен к спинке стула.
в первую секунду, когда ее сонный, дезориентированный взгляд сфокусировался на высокой, темной фигуре, безмолвно нависшей над ней в густом полумраке кабинета, сердце пропустило мучительный удар. силуэт казался излишне массивным, угрожающим, сочащимся первобытной, неконтролируемой опасностью. но затем тусклый лунный свет, робко пробившийся сквозь рваные облака и оконное стекло, выхватил из темноты огненно-рыжие пряди, и напряжение, ледяной хваткой сковавшее горло, сменилось совершенно иным чувством. липким, холодным ужасом узнавания.
дилюк.
ее грудь тяжело вздымалась, пытаясь протолкнуть в легкие воздух, который вдруг стал слишком плотным. запах дыма, едкий и кислый, все еще висел в кабинете, перебивая привычный, успокаивающий аромат старой бумаги, чернил и сургуча. но теперь, когда сознание окончательно прояснилось, к запаху паленой целлюлозы примешивался другой, куда более страшный аромат — густой, металлический запах свежей крови, холодного пота и промозглой ночной сырости.
его низкий, хрипловатый голос прозвучал как удар хлыста в вязкой тишине комнаты, хотя тон был намеренно ровным, почти будничным, наполненным его фирменным снисходительным сарказмом. его пальцы, жесткие из-за грубой кожи тактической перчатки, коснулись ее щеки, убирая растрепавшуюся прядь. это прикосновение было мимолетным, но оно обожгло ее не хуже настоящего, живого пламени. джинн замерла, широко распахнутыми глазами глядя снизу вверх в его лицо, пытаясь прочесть в этих ониксовых омутах то, что он так тщательно скрывал за маской непроницаемого безразличия. она почувствовала легкое, шершавое трение, когда его большой палец скользнул по ее скуле, стирая что-то грязное — пепел, как она поняла спустя мгновение.
откуда взялся горячий пепел в ее кабинете, где сегодня даже не разжигали камин? но эта мысль, сколь бы тревожной и возмутительной она ни была для исполняющей обязанности магистра, мгновенно растворилась, превратившись в ничто, стоило дилюку отстраниться и начать снимать свой плащ.
«вытаскивать тебя из теплой постели ради такой мелочи, как мое лечение, было бы сущим кощунством...» — его слова ядовитым эхом отдались в ее голове. мелочи. о, во имя барбатоса, как же она ненавидела это его потрясающее, разрушительное умение обесценивать собственную жизнь и собственную боль.
джинн не проронила ни слова, пока он медленно, явно превозмогая боль, стягивал тяжелую, пропитанную ночной влагой и кровью ткань. она сидела абсолютно неподвижно, боясь, что любое резкое движение, любой неосторожный вздох заставит его закрыться в себе, передумать, развернуться и уйти обратно в ту холодную, безжалостную тьму, из которой он только что явился. когда раздался влажный, тошнотворный хруст рвущейся ткани, намертво присохшей к открытым ранам на его груди, она невольно сжала кулаки под столом так сильно, что ногти до боли впились в ладони, оставляя глубокие полумесяцы следов. его тихое, змеиное шипение резануло по ее обнаженным нервам острее любого клинка.
в тусклом свете ночного светила его исполосованный торс предстал перед ней, как жуткая, кровавая карта чудовищных сражений, о которых никто в беспечном мондштадте не имел ни малейшего понятия. джинн заставила себя смотреть. смотреть на все это: на свежие, еще кровоточащие борозды, оставленные явно не человеческим, тупым или зазубренным оружием; на уродливые, обширные гематомы, расцветающие болезненным желчным и черным на его ребрах; на глубокий, рваный порез на левом боку, из которого все еще толчками сочилась темная, густая кровь, неумолимо заливая пояс его брюк. и, что было еще страшнее и больнее для нее, — на сложную сеть старых, застарелых шрамов, белесых и грубых, безжалостно пересекающих его бледную кожу. следы его добровольного изгнания. следы ледяной снежной. следы его одинокой, безумной войны, которую он вел все эти годы, пока она сидела здесь, в тепле и безопасности, пытаясь спасти город с помощью указов и печатей.
горький ком подступил к горлу, физически мешая дышать. на одно короткое, мучительное мгновение перед ее внутренним взором возник образ другого дилюка — юного, искренне смеющегося, чьи глаза горели непоколебимой верой в справедливость и рыцарские идеалы, а кожа была чистой и нетронутой. мальчика, с которым она делила свои самые сокровенные мечты о будущем. того, кто теперь стоял перед ней, она едва узнавала. это был не рыцарь. это был выживший. живое, кровоточащее оружие, выкованное в горниле предательства, отчаяния и невыносимой боли.
его взгляд был тяжелым, испытывающим. он словно бросал ей безмолвный вызов: «вот он я. вот во что я превратился ради этого города. ты все еще хочешь знать правду? ты все еще готова лечить этого монстра?»
джинн сделала глубокий, судорожный вдох, до отказа наполняя воздухом, и медленно, контролируемо выдохнула, чудовищным усилием воли загоняя нарастающую панику, острую жалость и липкий ужас в самый дальний, темный угол своего сознания. сейчас она не имела права быть просто слабой, сочувствующей женщиной, оплакивающей потерянное прошлое. сейчас она была полевым медиком. рыцарем одуванчиком. магистром, принимающим отчет о боевых потерях. и, что самое главное, его единственной надеждой на выживание в эту ночь.
она медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась из-за стола. ноги после сна в неудобной позе предательски дрожали, но спину она держала неестественно, безупречно прямо. ни единым жестом, ни единым дрогнувшим мускулом на лице она не выдала того разрушительного урагана эмоций, что бушевал сейчас в ее душе.
— твои представления о том, что является «мелочью», очевидно, нуждаются в серьезной медицинской и психологической корректировке.
джинн обогнула стол, ее шаги по ворсистому ковру были мягкими и абсолютно бесшумными. она прошла мимо него, едва не коснувшись его напряженного плеча, и направилась прямиком к распахнутому окну, в которое продолжал врываться ледяной ночной ветер. этот сквозняк заставлял его израненное, обнаженное тело мелко дрожать, даже если он сам этого не осознавал из-за болевого шока или упрямо отказывался признавать. одним плавным, решительным движением гуннхильдр захлопнула оконные створки, с силой повернула металлическую задвижку и плотно задернула тяжелые бархатные шторы, отсекая их обоих от любопытных глаз ночного мондштадта и безжалостного холода. кабинет мгновенно погрузился в плотную, интимную полутьму, освещаемую лишь слабым светом одинокого уличного фонаря, с трудом пробивающимся сквозь узкую щель в портьерах.
затем раздался сухой, отчетливый щелчок замка на массивной дубовой двери — джинн провернула ключ, гарантируя, что ни один дежурный рыцарь с ночным докладом, ни вездесущий и подозрительный кэйя, ни случайный патрульный не войдет сюда до самого рассвета. на эти несколько часов эта комната перестала быть кабинетом магистра. она стала их тайным убежищем. их личным, скрытым от всего мира лазаретом.
она подошла к неприметному деревянному шкафчику в углу помещения, где всегда хранилась расширенная, полностью укомплектованная медицинская аптечка. ее руки двигались быстро, четко и механически, доставая мотки чистых хлопковых бинтов, флаконы с медицинским спиртом, сильнодействующие заживляющие мази, хирургическую иглу и небольшую серебряную чашу для воды. поставив все это богатство на край своего рабочего стола, прямо поверх каких-то неважных теперь бюрократических рапортов, она обернулась к нему.
— садись на кушетку, — скомандовала она, указывая на узкий кожаный диванчик для посетителей, стоящий у стены. тон не терпел никаких возражений или споров. это был приказ старшего по званию, а не робкая просьба напуганной подруги детства. — если ты потеряешь сознание от кровопотери и рухнешь прямо на мой ковер, мне придется слишком долго объяснять утренней смене горничных, откуда здесь столько крови. а я, как ты совершенно справедливо заметил, предпочла бы потратить остаток ночи на куда более продуктивные вещи.
джинн подошла к нему вплотную. только теперь, оказавшись так непозволительно близко, она позволила себе заглянуть в его глаза не как официальное лицо ордена фавониус, а как человек, которому до одури, до физической тошноты страшно за того, кто ему бесконечно дорог. подняв руки, она мягко, почти невесомо положила теплые ладони на его обнаженные плечи, ювелирно стараясь не задеть свежие порезы и ссадины. кожа под ее тонкими пальцами была пугающе, мертвенно ледяной.
— крысиные норы... — задумчивым эхом повторила она его слова, и в ее ровном голосе на долю секунды проскользнула бесконечная, неподъемная тяжесть этого мира. — когда-нибудь, когда ты будешь готов, ты обязательно расскажешь мне, кого именно ты там выслеживал и почему снова полез в самое пекло один, дилюк. но не сегодня. сейчас ты замолчишь, перестанешь иронизировать и позволишь мне просто делать мою работу.
элементальная энергия анемо, мягкая, успокаивающая и пульсирующая самой жизнью, начала послушно собираться вокруг ее изящных ладоней. спертый воздух комнаты мгновенно наполнился легким, весенним ароматом свежести, озона и цветущих одуванчиков — тем самым запахом непоколебимой надежды, который всегда сопровождал применение ее силы. мягкое, пульсирующее зеленоватое свечение плотным коконом окутало ее руки, создавая разительный, жуткий контраст с багровым месивом разодранной плоти на его теле.
глядя на свои светящиеся ладони, джинн в очередной раз с горечью подумала о том, что она — кто угодно, но только не целитель. ее глаз бога был дарован ей для защиты мондштадта, для того, чтобы твердо держать эфес меча и встречать врагов лицом к лицу. она — рыцарь, воин, чье призвание — щит и клинок. в искусстве врачевания она была лишь самоучкой, чья магия работала грубо, заставляя ткани регенерировать на одной лишь силе воли. в этом городе был только один человек, способный сотворить настоящее чудо исцеления — ее младшая сестренка барбара. мягкая, податливая гидро стихия в руках пастора справилась бы с этими ранами в два счета, бережно и безболезненно вымывая боль, не оставляя после себя уродливых рубцов.
но дилюк был здесь. израненный, истекающий кровью, он притащился не под светлые своды собора, а в этот душный, пропахший сургучом кабинет. он никогда не пошел бы к барбаре — это означало бы сдаться, признать свою слабость перед орденом и церковью, которые он так презирал. и осознание того, что из всех людей он доверил свою жизнь и свою уязвимость именно ей, ее несовершенным, привыкшим к оружию рукам, тяжелым камнем ложилось на сердце джинн. это была пугающая, болезненная степень доверия, которую она не имела права предать.
джинн сосредоточилась, отсекая все лишние мысли, и направила исцеляющий энергетический поток прямиком в глубокую, самую опасную рану на его левом боку, туда, где ткани были повреждены сильнее всего.
процесс глубокой регенерации с помощью элементальной магии никогда не был приятным или безболезненным. он неизбежно вызывал сильное жжение, нестерпимый зуд и отвратительное ощущение стягивающихся заживо мышечных волокон и кожи. она прекрасно знала, что сейчас ему будет больно, возможно, даже больнее, чем в тот момент, когда лезвие врага распарывало его плоть.
— дыши глубже, рагнвиндр, — почти шепотом произнесла она, не отрывая напряженного взгляда от того, как светятся ее руки, миллиметр за миллиметром возвращая целостность его растерзанному телу. — и если тебе нужно сжать зубы или ругаться — делай это. я даю тебе слово магистра, что никогда и никому не скажу о том, что темный герой мондштадта все еще умеет чувствовать боль.
она работала методично, хладнокровно и скрупулезно. энергия анемо вычищала раны от въевшейся грязи, волокон ткани и сажи, надежно останавливала кровотечение из мелких сосудов, заставляла края глубоких порезов медленно стягиваться друг к другу. но даже древняя магия не была всесильна. она жестоко истощала самого лекаря, вытягивая жизненные силы капля за каплей. с каждой прошедшей минутой джинн чувствовала, как ее собственные внутренние резервы стремительно тают, как свинцом наливаются и тяжелеют веки, а перед глазами начинают предательски плыть темные, расплывчатые пятна. ей совершенно точно придется накладывать настоящие физические швы на самые глубокие разрывы с помощью иглы, обильно использовать антисептические мази и долго бинтовать его торс. это будет очень долгая, изматывающая ночь для них обоих.
Ее пальцы, теперь уже безнадежно измазанные в его крови, аккуратно, с профессиональной осторожностью ощупывали его ребра, проверяя, нет ли скрытых трещин или переломов, которые не поддались магии с первого раза. В груди Джинн болезненно сжалось от острой, почти невыносимой нежности — того самого глубокого чувства, которое она годами так тщательно прятала за официальными титулами, рыцарским долгом и деловым тоном.

ей так отчаянно хотелось отбросить прочь эти окровавленные бинты, просто прижаться к нему, обхватить теплыми ладонями его бледное лицо и навсегда прогнать вечный, въевшийся холод снежной из его глаз. ей до дрожи хотелось коснуться своими губами его упрямо сжатых губ, разделить с ним эту ночную тишину уже не как действующий магистр и ночной линчеватель, а как любящая женщина, готовая отдать все ради его покоя.

но она не могла. его тело было сплошной открытой раной, где каждое нервное окончание воспалено, обожжено и обнажено. даже самое легкое, самое трепетное прикосновение, продиктованное искренней любовью, сейчас стало бы для него лишь новой вспышкой физической агонии. и поэтому джинн лишь судорожно сглотнула горький ком в горле, загоняя этот порыв глубоко внутрь. свою любовь она могла выразить сейчас только так — через тугую повязку, прохладную мазь, спасительную магию и это тяжелое, понимающее молчание.

он пришел к ней. израненный, жестокий, истекающий кровью, скрывающий свои темные, пугающие тайны, сжигающий компромат прямо на ее рабочем столе за ее спиной, — но он все-таки пришел. сдержал слово, переступил через свою колоссальную гордость. и пока он продолжает возвращаться из тьмы на свет, она будет продолжать собирать его по кускам. снова и снова. до тех пор, пока у нее не закончатся силы. или пока он наконец не поймет, что ему больше не обязательно нести этот неподъемный крест в полном одиночестве.